Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Дин… Юттар не просто ее брат, он правитель Джийнара, и ему никак нельзя быть слабым. Он, в первую очередь, глава рода и военный вождь, и только потом политик. От него ждут силы, физической в том числе, такова традиция. А еще — грома и молний.
Их отец был настоящим воином. Да, большинство родов поддерживало его не за личное умение драться, а за мудрость и умение вести сложные дела. Но если военный вождь не в состоянии вести войско в бой, держать оружие и убивать врагов своей рукой, то на его место придет другой.
* * *— Тьяра!
Тарин догнал ее в саду.
Меньше всего сейчас хотелось разговаривать с ним.
Догнал, едва удержавшись, чтобы не схватить за руку, заступил дорогу.
От него пахло дымом, паленой шерстью и плохо скрываемой яростью. Его губы пытались сложиться в светскую улыбку, как подобает, но в глазах полыхал огонь.
— Ты вернулась! — выдохнул он.
Мэй промолчала — зачем говорить очевидное.
— Ты была с ним!
Огонь, казалось, сейчас вспыхнет — вокруг и везде сразу.
— Это не твое дело, — холодно сказала она.
— Мое! Ты предаешь свой народ, Тьяра! Путаешься с врагом. Ты бегаешь в постель к илойскому трибуну. Что ты рассказываешь ему?
— Ничего.
Ей не в чем оправдываться. Свой народ она не предавала никогда.
— Тебе не стоило возвращаться!"
"Мэй фыркнула — да он бы первый явился за ней, и начал бы доказывать, что Мэй не место в Илое, и в Микое не место, и не один, со всем своим войском явился бы. Первый бы потребовал от нее вернуться назад. А Ренцо не остался бы в стороне. Но она не может ставить Ренцо под удар.
— Не стоило, — согласилась спокойно. — Возможно, я улажу все свои дела здесь, и снова поеду к нему. Буду любовницей илойского квестора, или легата уже, к тому времени. Я имею право поступать так, как считаю нужным. Не тебе указывать.
Провокация, она понимала. Все, что угодно, но только не оправдываться перед ним.
Лицо Тарина потемнело.
— Ты не посмеешь!
— Да? Почему же?
— Ты не имеешь права! Ты принадлежишь к древнему роду, Тьяра, ургашская кровь.
«Ты не посмеешь!» — сейчас Мэй хотелось воскликнуть это.
Она понимала, когда Тарин пытался обвинять только ее.
