Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
— Хочешь сказать, ты дошел сюда сам? — недоверие в ее голосе.
— Опираясь на алебарду.
— Алебарду?
— Да. Ваш золоченый гвардеец был очень щедр.
— Ин-Айтран? Ты можешь встать? Встань, я хочу посмотреть. Вставай-вставай, это важно.
Пару секунд Ренцо колебался. Он сейчас не в том положении, чтобы спорить по мелочам.
Хорошо.
Сидя пододвинулся ближе к стене, опираясь на стену и на правую ногу кое-как поднялся.
— А на левую-то ногу можешь встать? Сделай шаг вперед.
— Может, и станцевать еще?
— Станцуй, — сказала старуха.
— Боюсь, мне плевать на твою веру, — сказал Ренцо. Но, стиснув зубы, шаг все-таки сделал. Один вперед и один назад. И плюхнулся обратно в солому, даже от пары шагов на спине выступил пот.
— Хорошо, — довольно сказала старуха.
Поймала его ступню своими костлявыми пальцами, надавила, и что-то хрустнуло. Ренцо дернулся, едва не заорал от боли. Но потом отпустило.
— Я помогу тебе, — сказала старуха. — Завтра ты будешь ходить.
Мэй…
— Да, — сказал Ренцо. — Она ведь джийнарка…
Сколько раз он сам себе пытался это объяснить. Ее сила так действует на него?"
"— Дело не в ней, — сказала старуха. — Дело в тебе. Если ты чувствуешь, то в тебе это есть. Но сейчас важно другое. Завтра, когда будешь драться — закрой глаза и доверься своим чувствам, своему сердцу.
Еще и глаза закрыть?
— Не смотри на меня так, — старуха покачала головой. — Тарин может создавать иллюзии, миражи. И не всегда то, что ты видишь — истина. Доверяй только своему сердцу.
* * *Ночью во сне к нему приходила Мэй.
Все так реально, словно наяву. Мэй тихо вошла, прикрыла дверь, он проснулся от ее шагов. Остановилась рядом.
— Я скучала, — тихо сказала она, ее голос звенел горной речкой и серебряными колокольчиками, так удивительно. — Я так ждала тебя. И очень боялась, что ты придешь.
— Я не мог не прийти.
Ее платье, скользнув, упало к ногам.
Она шагнула вперед и опустилась рядом с ним на солому.
— Обними меня, — сказала так требовательно. — Сегодня ночью я хочу быть твоей. Пусть даже во сне.
Ее кожа была гладкая и теплая, и волосы пахли спелыми апельсинами.
— Я люблю тебя, — шепнула на ухо. — Я — это любовь.
43. Воин
Дождь льет как из ведра. Словно специально. Или специально даже, Ренцо бы не удивился.
