В темном проходе скрывается опасность: молодая служанка-леди бежит от врагов, прячется за поворотами и никогда не знает, когда остановиться. Опасное приключение тянется на протяжении каждой узкой улочки, каждых плаща штриха и каждого крашеного лица на противоположной стороне дороги.
Кстати, деликатная проблема депиляции тут решалась просто: специальный крем с магической составляющей, и о лишней растительности можно забыть на несколько недель. И кожа после мягкая и бархатистая. Бытовая косметика покупалась оптом для всех служанок и хранилась в кладовой с остальными припасами. В шесть вечера мне железно надо быть у себя, значит, осталось чуть меньше трех часов, караул. Сервировка, гостевые, проверить паркет в музыкальной зале, и еще не забыть про вино из погреба. Его должны принести горничные и оставить на столе у лестницы вниз. О-о-о-о, моя голова…
Поднималась наверх с мыслью, что хоть за господина Дорберта можно не беспокоиться: он все сделает, как надо, и с ужином накладок не будет. Боль проходить не желала, виски словно в тисках сдавило, и я тихо скрежетала зубами, боясь сделать лишнее движение головой. Вот же напасть, от волнения, что ли, так переклинило? Вроде от цветочного запаха отделалась, а болит только сильнее. Остановилась перед дверью в гостиную, постучалась, услышала голос Эрсанна и вошла.
— Садись, — кратко произнес Морвейн-старший и кивнул на диван рядом с собой.
Ой. Ноги стали ватными, едва представила, что окажусь так близко от него — диванчик неширокий, всего на двоих рассчитан. А на Эрсанне еще и одна рубашка, наполовину расстегнутая… Мрак. Стараясь скрыть волнение, я медленно подошла, пряча взгляд, села, чувствуя, как задеревенела спина и в висках невидимые дятлы уже просверлили дупла для целого выводка себе подобных.
— Повернись.
Я выполнила требование, старательно делая равномерные вдохи-выдохи и борясь с поднявшимся волнением. Мне казалось, стук сердца слышен даже Эрсанну, и он не преминет проехаться по этому поводу ироничной фразочкой. Однако дождалась только прикосновения прохладных пальцев к вискам и мягкого массажа. Одновременно голову изнутри как омыло прохладной волной, унесшей боль, противные дятлы исчезли. Я чуть не застонала от облегчения, мир снова обрел краски, и первое, за что зацепилось ошалевшее от счастья сознание — запах. Мне и раньше нравилась туалетная вода Эрсанна, она ему очень подходила — смесь цитруса и можжевельника, — а сейчас что-то перемкнуло, я не могла нанюхаться, осторожно вдыхая свежий аромат. И на какое-то время выпала из реальности, очнувшись только, когда на плечи легли ладони Эрсанна.
— В следующий раз не терпи, говори сразу, — негромко произнес он у самого уха и вдруг начал осторожно разминать мне плечи. — Вылечить можно за несколько минут, ты нужна нам здоровой, Яна.
