В темном проходе скрывается опасность: молодая служанка-леди бежит от врагов, прячется за поворотами и никогда не знает, когда остановиться. Опасное приключение тянется на протяжении каждой узкой улочки, каждых плаща штриха и каждого крашеного лица на противоположной стороне дороги.
Резануло вот это ""нам"", а еще, прикосновения горячих пальцев Морвейна-старшего обжигали ставшую слишком чувствительной кожу, и меня посетили справедливые сомнения, что получится расслабиться. Куда там. От волнения я стиснула зубы и зажала ладони между коленок, глядя в одну точку и уговаривая себя не нервничать от такого близкого нахождения Эрсанна ко мне. В какой момент массаж перешел в нежное поглаживание, не скажу, а когда к основанию шеи прижались уже его губы, едва не взвилась, как ужаленная.
— Что вы… — вырвалось у меня, пока пыталась унять скачущее по всей грудной клетке сердце, но закончить не успела.
— Молодец, что исправляешься, Яна, — шепнул этот… змей-искуситель, чуть сжав мои плечи и щекоча дыханием щеку. — Мне нравится, что ты стала вежливее, умница, — опять те самые мурлыкающие нотки, от которых моя способность здраво рассуждать уходила в бессрочный отпуск, — И увереннее, в некоторых моментах, — со смешком добавил он, его ладони скользнули вдоль моих рук, повергнув в очередные нервные переживания. — Так и продолжай. И улыбайся почаще.
После чего, воспользовавшись тем, что и дар речи меня оставил, снова прошелся губами по шее, теперь уже сбоку, под ухом, и… отпустил, потом встал с дивана и отошел на несколько шагов.
— Иди, Ян, у тебя еще, наверное, дел много, — как ни в чем не бывало, произнес Эрсанн спокойным голосом."
"Я вскочила, внутри все клокотало от вспыхнувшего возмущения, за которым прятались смущение и смятение, и повернулась к нему. Морвейн-старший встретил вопросительным взглядом и безмятежной улыбкой.
— Что-то еще, Яна?
Спокойно, спокойно, вдох-выдох, дорогая. Ну что ты ему сейчас заявишь? Не трогайте меня, ваши прикосновения нервируют? А в лоб получишь вопрос — почему. И соврать не получится. Потому что они мне нравятся, и меня это смущает? Так с Эрсанна станется задержать тебя тут еще на немножко и… продолжить приучать к этим самым прикосновениям, чтобы не нервировали. Оно мне надо?
— Спасибо, — удалось выговорить почти спокойно, но кулаки сжала до боли, скрыв их в складках юбки. — До вечера, милорд.
— До вечера, — показалось, или нет, уголок рта Морвейна дернулся, намекая на усмешку?
Да тьфу на обоих. Сидит тут, такой… вызывающе красивый, притягательный, наглый… Да, наглый.
