В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
Он приложил руку к сердцу, подтверждая свою клятву, а потом посмотрел на Штефана, безошибочно определив в нем главного, и спросил: — А хотите, я вам короткую дорогу к площади покажу? Дадите полньера, и я вас дворами проведу. — Мальчишка с надеждой уставился ему в глаза.
— А рыба твоя не протухнет? — усмехнулся Штефан.
Особого желания наблюдать за казнью не было, но и парнишку лишать честного заработка не хотелось.
— Дак я ж ее по дороге в лавку дана Варича пристрою, — ответил тот. — Вы не сомневайтесь, милостивый дан, не опоздаем.
— Что скажешь, командир? — в глазах Давора мелькнуло сомнение. — Нам оно нужно?
— Отчего ж и не посмотреть? — встрял Гойко. — Особливо ежели убивица так хороша собой, как расписывают.
Штефан молча кивнул. Что ж, можно и посмотреть. Где еще он всех горожан и городской совет разом увидит?
— Дам ньер, если к началу казни успеем, — пообещал он мальчишке, отметив, какой радостью сверкнули серые глаза.
— Не сомневайтесь, милостивый дан, — откликнулся разносчик и добавил: — Вы только не отставайте.
Гойко с Давором одновременно хмыкнули, а парнишка юркнул в ближайший переулок и махнул им рукой, призывая следовать за ним.
— Шустрый мальчонка, — одобрительно заметил Давор.
Штефан ничего не сказал, но чуть пришпорил коня и направил его на узкую улочку, террасами уходящую вверх.
Мальчишка не обманул. Тут было не так многолюдно. Они ехали вслед за своим провожатым, а тот легко бежал впереди, пристроив корзину на голове, и еще умудрялся напевать какую-то шуточную песенку.
— Уже немного осталось, — крикнул мальчишка, добежав до очередного поворота. — Тут до площади рукой подать!
Штефан и сам не знал почему, но от этих слов сердце неожиданно дернулось и забилось сильнее.
— Ох ты ж, лишеньки! — послышался разочарованный голос мальчишки.
— Что там еще? — подъехав к нему, спросил Штефан и тут же увидел ответ на свой вопрос.
Посреди переулка застряла повозка, которую пытались сдвинуть с места двое дюжих мужиков. Они кричали, ругались, пыхтели, но старая арба, груженная кирпичами, только скрипела, но не поддавалась.
— Вот же дурни, — проворчал Давор. — Назад тащить нужно, а не вперед!
— Не успеем, — расстроенно пробормотал мальчишка. — Солнце уже садится, сейчас казнь начнется.
Штефан снова ощутил беспокойство.
