В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
И вспомнилось вдруг, как два года назад он впервые увидел Илинку. Как стоял тогда в темной кухне, смотрел на сидящую рядом с очагом девушку, а внутри весна расцветала. И верилось, что не такой уж он и старый, что все еще в его жизни будет — и любовь, и семья, и детишки. А уж когда в глаза заглянул — чистые, как Дрина, что поля его родины омывает, так с души ушли и горечь от предательства невесты, и обида, и ненависть, что глубоко в сердце застряли.
Это теперь он знает, что обережники способны чужую боль забирать, а тогда просто понял, что жизнь вперед идет, что и он счастья достоин.
Что ж, он смирился. Видел, какими глазами друг на Илинку смотрит, да и ее взгляды для него как открытая книга были, вот и молчал. А уж когда Илинка хозяйкой в замок вернулась, так и вовсе затолкал все чувства поглубже и на крепкий замок запер. Наверное, потому и к Маленке поначалу холоден был, на любовь ее не поддавался.
Думал, что прошла его весна и все быльем поросло, а вот гляди ж ты, и у старого дуба новые побеги всходят! Бранко задумчиво нахмурился. А может, не повторять былых ошибок? Не ждать, пока Маленку какой-нибудь заезжий молодец уведет? Много их нынче в Стобарде. Со всей империи идут и едут, кто на прииски алмазные, кто за жизнью спокойной, а кто и за компанию да в охотку. Прослышали, что в королевстве Штефана жизнь не в пример сытней да богаче, чем в Олдене, вот и бегут.
Бранко хмыкнул и пустил коня шагом, с удовольствием оглядывая окрестности. Весна в этом году выдалась ранняя, осыпала цветами кусты волчьей сыти, листвой яркой ивы одела, травой густой обочины украсила. Красиво…
Он улыбнулся в усы и вернулся к недавним мыслям. Не позавидуешь имперцам! Георг бесится, а сделать ничего не может. Да и что сделаешь, когда у Стобарда армия уже вдвое превышает имперскую и во главе ее арны стоят?"
"Дорога поднималась все выше, вдали показался Хайженский кряж.
