Видать, сильно припекло, раз свидетелей не побоялся. Или… Неожиданно вспомнилось, с какой настойчивостью Салта девчонку в его покои посылала, и мысль забрезжила. А ведь нашли бы, на кого вину свалить. Кто в комнате арна убирался? Кто мог отраву подсыпать? Служанка. Это она яд пронесла, больше некому. А ухаживал за умирающим кто? Опять же, девчонка немая. Она и придушила арна, по злобе своей да скудоумию.
Штефан поморщился. Ловко придумали. Получается, Стрен яд Зорану дал, тот с Салтой договорился, а та его в покои провела. Или сама отраву сыпанула, тут по-разному может быть.
— Валдер! — позвал он.
— Да, милорд? — просунулась в дверь веснушчатая физиономия стража.
— Иди проследи, как дознаватели уедут, вернешься и доложишь.
— Слушаюсь, милорд.
Физиономия исчезла, а он снова разгладил на столе вышитую ткань. Выходит, пожалела его девчонка. Пожалела… Штефан потер лоб. Странное ощущение. Незнакомое. Надо же, больше сорока лет на свете прожил, и никто его не жалел, а тут-девчушка, пичуга мелкая, что она в жизни понимать может? А поди ж ты…
Стук в дверь прервал его размышления.
— Ваше сиятельство, уехали дознаватели, — протиснулся в комнату Валдер. — Дана Зорана забрали и уехали.
Парень замер у входа, глядя на него преданным взглядом. Все-таки у Бранко поразительный нюх на подходящих людей. Штефан всегда доверял чутью друга, и то еще ни разу не подвело. Вот и в Белвиле среди всех Кражич с самого начала троих выделил: Валдера, Ураса и… девчонку. Вот так.
— Приведи ко мне Салту, — велел он стражнику и снова коснулся рукой оберега.
— Слушаюсь, милорд.
Что ж, пришла пора проверить свои догадки. Он махнул рукой, отпуская стражника, поднялся из-за стола и подошел к окну, так и не выпуская из рук вышитого лоскута.
Парень исчез, а Штефан уставился на угрюмую зелень растущих внизу грабов. Ничего. Теперь от него никто не уйдет. Всех достанет: и наместника, и прихвостней его, где бы те ни находились.
Илинка
Я сидела в кабинете управляющего и смотрела на лежащие передо мной учетные книги. Ровные колонки цифр, твердый, угловатый почерк, короткие сокращения и непонятные закорючки в углу — дан Кражич велел провести подсчеты за прошедшую седмицу, но я никак не могла заставить себя сосредоточиться. Все мысли были только о вчерашнем происшествии.
Я думала об арне. О его подозрениях и недоверии. О пламени алом, что в глазах разгоралось. И о руках, что на моих плечах замерли. Ночь прошла, а я до сих пор прикосновения графа чувствовала, будто следы горячие на коже остались. И внутри обмирало все при одном воспоминании о том, как арн на меня смотрел. Раньше я такие взгляды уже видела. У Дамира.
В памяти всплыли шальные темные глаза, широкая улыбка, ямочка на подбородке. Все-таки удивительно жизнь устроена.