Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
Даже начал угрожать: «Ты будешь жалеть, Ева!», затеял драку с официантом, хотя тот всего лишь попросил нас не пугать других посетителей спорами и криком.
Поэтому сейчас, после его звонка, я внезапно осознала, что все происходящее может оказаться отголоском того дня. Неужели из-за моего отказа парень мог слететь с катушек? Неужели он настолько злопамятен и был так сильно влюблен, что много лет вынашивал план мести? Мне лично? Из-за разбитого сердца? Ерунда какая-то!
– Пап… – я с трудом поднялась – ноги почти не слушались.
Я потянулась и тронула его за рукав. Отец не шевельнулся, не ответил, лишь ещё ниже опустил голову.
Мне стало жутко страшно, потому что Хилл-старший всегда был для меня человеком из другой вселенной: злой и тёмной. Наверное, потому я никогда до конца не доверяла Вилли, ведь дети часто похожи на своих родителей. Яблоко от яблони.
Я не понимала, почему отец дружил с Джеком, но доверяла его выбору и никогда не вмешивалась.
– Ответь!
Я сильнее дернула за рукав, и отец наконец повернулся.
– Не лезь, – отсек так жестко, что меня полоснуло по щекам жаром.
– Что? – отпрянула я.
– Я говорю, не лезь, – тем же тоном повторил он. – Не бабское это дело. Запрещаю тебе вмешиваться. Ясно выражаюсь?
Меня перекосило от его холодного голоса и льда в глазах, но я упрямо тряхнула волосами и топнула ногой.
– Ты что-то не договариваешь, пап. Я не маленькая, чтобы не видеть правды.
– Правды? – Он криво усмехнулся и снова уставился в окно. – Я буду тебя держать от правды на достаточном расстоянии, детка.
Почему-то это «детка» показалось мне оскорбительным и обидным, захотелось стать злой стервой и показать папочке, где раки зимуют.
– Я…
Но отец перебил взмахом руки.
– Слушай внимательно, дочь. Держись за спиной Димки и никаких движений влево-вправо. Даже если со мной что-то случится. Мы с тобой почти не общались, никогда не были слишком близки, потому не нужно слез и всей этой приторной ванили.
– Не были близки? – Я округлила глаза. – Да ты после смерти мамы забыл обо мне, словно я заноза!
Отец качнул головой и сложил на груди руки.
– Да, заноза, – спокойно согласился он. – Которую не выдернуть и не убрать с глаз долой.
– Что ты такое говоришь? – я от шока попятилась.
Я всегда так и чувствовала, но как же больно слышать это от него самого!
– А ничего.
