Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
– Как скажете, госпожа, – едва сдерживаясь, процедил я.
И вышел из комнаты. Хлопнул дверью так, что та едва с петель не слетела. Вот же колючая бабочка! Хоть бы раз послушалась, речь о безопасности.
Прикажу Коулу сторожить мою строптивую невесту, а сам поговорю с Комаром по душам. Или он расскажет мне о связывающей его с Хиллом и Дрэйком тайне, или Олби прав, и Вилли просто захотел получить и компанию отца, и его компаньона, и девушку, в которую давно влюблён… И если так, то Хилл-младший не жилец.
Я с хрустом размял пальцы и направился к кабинету будущего тестя.
Глава 59. Ева
Ах, как скажете?!
– Ну и вали! – прошипела я и, растрепав волосы, пошла в ванную. Долго драила себя в душе, отмывая с тела его прикосновения и поцелуи. Сдирала с кровью жажду быть с ним рядом. Дэми не слышит меня, не доверяет моим предчувствиям, значит, я буду вечно под его властью. Не хочу так!
Не будет никакой свадьбы.
Вилли ведь очень нежный и добрый мальчик, я не верю, что он мог вот такое провернуть. Никогда не поверю.
И пусть мишка хоть треснет – все нелепые доказательства не изменят моего мнения! Когда Хилл набрал меня, он говорил честно. Это чувствовалось.
Я вышла из ванной, спустилась в кухню, сожрала кусок отбивной и, отмахнувшись от Вариной опеки и какого-то витаминного коктейля, ушла в свою тайную комнату.
Сломанный рояль уже убрали. А меня от вида пустой комнаты накрыло яростью. Я прошла в центр, чтобы схватить со стола ноты, записи со стихами. Чтобы разодрать все в клочья, потому что это спокойное «Как скажете, госпожа» – убивало.
Я скрипнула зубами и замахнулась, когда за спиной послышался голос Макса:
– Ева, можно войти?
Мальчишка не виноват, что его отец – идиот.
Я тихо выдохнула и, нацепив улыбку, кивнула через плечо.
– Конечно, Макс, заходи.
Паренек принес с собой гитару. Он смотрел на меня уже иначе после наших репетиций. Не как на папину невесту. Да, чтоб тебя, Дэми! А как на подругу, близкого человека.
Он смущенно прошелся по комнате, задержал взгляд на исцарапанном паркете в том месте, где стоял рояль.
– Мне кажется, я не справлюсь, – сказал он и протянул гитару.
Я качнула головой и присела на край стола.
– Это почему? Струсил?
– Просто пальцы не слушаются. Больно играть.
– Макс, – я мягко улыбнулась. – Чтобы сделать что-то важное и ценное, нужно учиться преодолевать боль.
