Служебный роман разгорается между двумя людьми, когда один из них уже обещан другому. Спасение в ночной тьме превращается в неуправляемое притяжение. Герой вынужден скрывать свои чувства, находясь рядом с женщиной, которая не может быть его. Страсть, долг и невозможная любовь – что выберет...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Служебный роман с чужой невестой» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Служебный роман разгорается между двумя людьми, когда один из них уже обещан другому. Спасение в ночной тьме превращается в неуправляемое притяжение. Герой вынужден скрывать свои чувства, находясь рядом с женщиной, которая не может быть его. Страсть, долг и невозможная любовь – что выберет...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Служебный роман разгорается между двумя людьми, когда один из них уже обещан другому. Спасение в ночной тьме превращается в неуправляемое притяжение. Герой вынужден скрывать свои чувства, находясь рядом с женщиной, которая не может быть его. Страсть, долг и невозможная любовь – что выберет...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Комаров, побелев, привалился к стене и плавно сполз на пол, а я, глянув на Еву сквозь сбитую от паники толпу, выкрикнул из последних сил:
– Ева! Беги!
Непослушными немеющими пальцами умудрился вытащить телефон, смог набрать цифру «один» и отправить Олби, как знак опасности высокого уровня.
Только бы успеть бы спасти Еву… Её тонкая фигурка затерялась в толпе тех самых, в костюмах…
Чёртова примета.
Глава 67. Ева
Пробуждение было горьким. Во рту будто взорвалась граната из полынной настойки. Я прижала руку к губам и перевернулась на бок, но увиденное выбило из меня тошноту, обдав холодным ужасом. Хотелось закричать от осознания, что жизнь преподнесла очередной кульбит и наказала меня.
– Проснулась? – Хилл сидел в кресле у окна, повернутый ко мне спиной, но я помнила его профиль и силуэт, потому что знала с детства. Худой, светловолосый, немного сгорбленный. И от его отрешенности стало жутко, до того, что мурашки табуном пробрались под слипшееся от пота платье и сковали меня холодом.
– Что я здесь делаю, мистер Джек?
– Ты у меня в гостях, – спокойно ответил Хилл, не повернувшись. Он ловил ладонью свет из окна, будто ничего не происходит, никто никого не украл и не угрожает, никто никого не убил... – Хорошее утро, не правда ли? Оливия тоже могла бы любоваться.
– Зачем вы... – Я едва могла говорить, но опасность осознавала, потому украдкой осматривала спальню – вдруг что-то поможет мне выбраться.
Здесь ничего не поменялось. Наши с подругой счастливые фото на стене: с гитарами через плечо, с ребятами из лицея в обнимку, потом танцы и вечеринки в универе. Десятки-сотни счастливых снимков. Над кроватью до сих пор растягивался белый тюль, что мы соорудили для прикола. Нравилось нам прятаться за тонкой пеленой видимой защиты. Только сейчас ткань посерела и покрылась пылью, а на постели явно несколько лет никто не спал – от нее несло старостью и прелой травой.
– Я хочу, чтобы ты знала правду. Это Дрэйк убил Оливию. Это он убрал ее с дороги, а...
– А я при чем? – Поглядывая на мистера Хилла, я осторожно приподнялась на локтях, но от снотворного, что мне вкололи, все еще мутило, голова кружилась, словно в нее набили сотни жужжащих дронов.
– Ты небольшая приманка, Евушка.
Джек повернулся, и я увидела его идиотскую счастливую улыбку. Да он же социопат. Или свихнулся на почве смерти дочери и жены.
– Для Прэскота? – Я проверила ноги и руки, осмотрела платье. Все в порядке: крови нет, ничего не сломано, но все равно было страшно. Живот потягивало неприятной болью.
Я должна взять себя в руки и прекратить нервничать. Главное, выбраться отсюда целой и сохранить малыша. Мне уже всё равно, кто виноват во всем.
– Для Дональда, – яростно прорычал Хилл и встал.
