Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
На последних виражах нашей композиции я допела:
Не осознать, не понять,
Что дикой птице смерть
В клетке златой умирать.
Открой, наконец, дверь!
Мы поклонились, приняли шквал аплодисментов и обменялись улыбками. Максим, воодушевлённый успехом, побежал в зал – наверное, к отцу, а я метнулась за кулисы, оставляя с носом фанатов, что уже готовились поймать меня на выходе. Спасибо Коулу – вовремя оттеснил людей от коридора и пропустил меня к гримерке.
Мне нужно было пару минут, чтобы вдохнуть одиночества.
Я ворвалась в комнатку, что пропахла пудрой и старой обувью, и заперлась изнутри.
Не понимала, как идти дальше. Одной.
Почему мне не плевать, что Дэми я не нужна? Это, бля, больно.
Я его злила, намеренно подстегивала, а он, как всегда – выполнял работу. Даже в машину со мной не сел. Даже не подошел до концерта. Да и после.
Всю уверенность, что я весь день накапливала, заставляя себя делать глупости, смело одной песней и осознанием, что я остаюсь у разбитого корыта, вернее, сердца. Хорошо, что дальше выступали другие звезды, потому что я бы не смогла больше петь.
Наверное, чтобы сохранить хоть какие-то остатки моего имени мне придется согласиться на брак с Прэскотом. Ну что мне еще сделать, если мы с папой остались без гроша? Я должна помочь семье, а от Леонова ничего не хочу брать. Даже корочку хлеба не возьму.
Кто-то грохнул в дверь. Я вздрогнула и помотала головой. Слезы душили, горло сковало спазмом, и я не могла даже сказать, чтобы меня не беспокоили. Куол видел, он должен доложить, что я переодеваюсь."
"Отчаянно справляясь с дрожью, я подошла к диванчику и, скрутившись в калачик, подтянула к груди ноги. Мне нужна всего лишь минутка, и потом я буду снова сиять, вредничать и строить из себя стерву.
Дверь затрещала от удара. Кто-то провернул ключ, скрипнул замок, но я не хотела никого видеть.
Кто бы там ни вламывался – мне все равно. Я хочу чтобы меня не трогали сейчас, потому накрылась руками и глухо, с надрывом, закричала:
– Оставьте меня! Я хочу побыть одна...
Глава 63. Дима
Сын набросился на меня с разбега, обнял так, как никогда прежде, и я грудью ощутил, как сильно бьётся его сердце.
