Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
– Что ты несешь?!
Прозвучал еще выстрел. На этот раз пуля вошла Дональду в бедро, выше колена. Он завыл как истеричка, склонился, почти рухнул лбом в пол, но устоял на коленях.
– Как ты так себя подставил, а, друг? – на последнем слове Джека перекосило. – Не убрал улики до конца? Нужно ведь было взорвать авто Оливии, тогда бы никто не узнал, что она носит ребенка. А еще никто бы не смог взять анализ и установить отцовство. Но ты подстроил аварию, заставил мою девочку мучиться от боли еще несколько часов после случившегося.
– Ты все равно ничего не докажешь, – прошипел Дональд и покосился на сына.
– Это правда? Папа? – Прэскот взял в руки бумаги и быстро пробежал по ним взглядом. – Ты же знал, как я отношусь к Оливии... Ты же знал, что мы… Собирались пожениться.
– Я тебя, слабак, из наркотической ямы вытащил, благодарным будь и молчи, – хрипло, но все так же злобно прорычал Дональд.
Прэскот мельком посмотрел на меня, а потом уставился на отца и, сжав кулаки, смял бумагу.
– Я никогда не устраивал тебя, как сын, но зачем тебе наш брак с Евой? – тихо спросил Прэскот, глядя из-под лоба.
Хилл захихикал.
– Не поверишь, мисс Комарова несусветно богата, хотя сама этого не знает.
О чем это он?
Я лишь наблюдала, говорить или что-то делать не могла – сильно болел живот. До того резало внутри, что я едва сдерживала крик. Боялась, что опущу взгляд и увижу под собой кровавое пятно, между ног все горело и стягивало. До паники боялась, что шевельнусь и потеряю малыша.
Пусть они разбираются между собой. Пусть все забирают, до копейки. Мне ничего не нужно, кроме жизни.
Понимаешь, что миллионы – труха, когда оказываешься на кончике ножа, способного оборвать твое дыхание.
"– Я смотрю, Донни, что за себя ты не боишься, – вдруг серьезно сказал Хилл и неожиданно перевел дуло пистолета на меня. – Встань! – закричал, и мне пришлось послушаться. Колени не разгибалась, а огонь пролился в пах, заставив согнуться. – Прэскот, в сторону! – Джек взбесился, я не успела осознать, что происходит. Он кричал: – А за нее боишься?! Нет Евы – нет твоей мечты. Так ведь? Все акции, что мы когда-то купили для дочерей, станут пылью.
