Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
Я встретился взглядом с Комаровым и понял, что думаем мы об одном и тот же. По зазмеившейся на губах Сергея улыбке, догадался, что мои мысли для него не загадка. Когда доктор, закрыв дверь, удалился, я опустился на один из пластиковых стульев рядом с отцом Евы и, глядя перед собой, спросил:
– Так где ты был?
– Разобрался с одной старой историей, – негромко ответил он.
Вокруг никого не было, и я слушал тихий рассказ отца Евы, а кровь медленно закипала в венах. Какие-то твари напали на мою колючку? Убью!
– Ева просила тебе не говорить, – закончил Комар.
Он замолчал, и я не полез с вопросами. И так понятно, что с этого дня нет ни бизнеса, ни тех, кто этим занимался. Лишь то, что Комар не взял меня и даже не намекнул на возможные причины исчезновения Евы, неприятно укололо.
Впрочем, спас её не я. И не Комар. Настоящий герой сейчас изо всех сил цеплялся за жизнь за этой дверью. И всё, чем я мог помочь – отдать свою кровь.
– Мистер Леонов? Мистер Комаров?
Я поднял глаза и увидел ту самую перепуганную медсестричку, которую отставил в сторону, словно камень. Девушка держалась на приличном расстоянии, губы её подрагивали в нервной улыбке.
– Мисс Комарова проснулась. Доктор разрешил зайти к ней.
– Кстати, – решительно поднялся Комар. Я тоже встал и незаметно придержал его, пошатывающегося от усталости и потери крови. – Мне нужно поговорить с доктором.
Посочувствовав несчастному, которому предстоит «разговор» с Комаром, зная, что Сергею тот расскажет всё, что знает, и даже больше, я последовал за медсестрой. Девушка, настороженно посматривая на меня, всё же утешила:"
"– Не переживайте так, на вас лица нет… Мисс Комаровой уже лучше. У неё анемия, и нужно пройти курс лечения, но врач сказал, что самое страшное уже позади.
Она с улыбкой открыла дверь, но я не поверил ни единому слову, пока не встретился взглядом со своей колючкой, не увидел её зардевшиеся щёки, не коснулся её прохладной руки, не услышал нежного голоса. Он звучал для меня самой совершенной музыкой на свете и, хоть от волнения я не понимал и слова, сердцем чувствовал, что Ева хочет сказать мне.
