Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
Едва ощущая под собой ноги, направился к одинокой кровати, на которой спала бледная, как простыни, моя маленькая бабочка.
Замерев, я пристально посмотрел на подрагивающие ресницы, поднимающуюся от рваного дыхания грудь и, медленно оседая, опустился перед кроватью на колени. Глаза защипало, грудь сдавило, к горлу подкатился комок. В обе руки моей бабочки были воткнуты иглы, над телом змеились полупрозрачные трубки капельниц.
Я медленно потянулся ко лбу невесты и прижался губами к нежной коже. Ева, не открывая глаз, прошептала:
– Мишка… я так тебя люблю.
По щеке её поползла прозрачная капля. Я судорожно задышал, не зная, что делать. Стоял беспомощно на коленях, мог лишь молиться всему на свете, корить себя, ненавидеть похитителей… И ничем – абсолютно ничем! – не мог помочь своей нежной девочке. И это медленно убивало, болезненно вытягивало жилы из тела, давило на душу, выворачивало наизнанку.
– Что вы здесь делаете?!
Мужской голос прозвучал грозно и строго, но я не обернулся. Какое мне дело до людей? Я поглаживал запястье Евы и, глотая слёзы, шептал мольбы о прощении.
Меня потрясли за плечо:
– Кто вы?
– Отец, – мельком глянув на незнакомца, горько ответил я.
– Мисс Евы? – удивился мужчина в белом халате.
– Малыша, – шепнул я, вытирая бледные щёки бабочки от слезинок.
– Вот оно что, – уже более миролюбиво отозвался мужчина и, присев на корточки, заглянул мне в глаза.
Я едва не подскочил от неожиданной волны энтузиазма и переполняющей меня энергии, сердце сжалось в сладкой надежде:
– А чем я могу помочь?
– Идемте, – хитро предложил он. Я окинул его взглядом – с виду самый простой доктор. – Я вам расскажу всё за дверью.
Врач кивнул на выход, и я, прижавшись губами к тонким пальчикам Евы, решительно поднялся. Если я могу помочь – хоть чем-нибудь! – сделаю всё, что скажут."
"В коридоре столкнулся с Комаровым. Сергей сдвинул брови и сжал кулаки.
– Спасибо, – шепнул он. – Спасибо… сын.
Увидев, как влажно заблестели его глаза, я и сам с трудом сдержал судорожный вздох, а Комар отстранился и, уже не глядя на меня, хлопнул по плечу:
– Ты нашёл её, а я, дурак, совсем не по тому следу пошёл. Зря ребят положил...
