Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
– Ой, – она вдруг распахнула глаза, прижала ладонь ко рту и поскакала прочь, сверкая полуголой попкой. Из ванны донеслось покашливание и ругательства.
Да что с ней такое?
Я приподнялся на локтях и, ощутив болезненную пульсацию в затылке, застонал. Отрезвляющая боль окунула меня в ледяной поток самобичевания: я спятил?! О чём только думал? Почти трахнул дочь Комара в его же доме. Идиот! Может, у меня шок?
Снова потрогал повязку: наложена плотно, профессионально. Значит, меня осматривал доктор или медсестра.
Ева, молясь унитазу, слабо покачивалась. Лицо её приобрело совсем уж зеленоватый оттенок. Подняла на меня заплаканные глаза и, пролепетав:
– Доволен, отравитель? Всё твоё хвалёное мясо! Варили долго?..
Закатив глаза, она бессильно рухнула на кафель.
Чертыхнувшись, я бросился к девчонке, поднял её на руки и, не обращая внимания на соскользнувшую простыню, понёс в комнату.
– Вот же глупая! – ворчал я, укладывая Еву на кровать. Голова её безвольно покачивалась, глаза плотно закрыты: – Ещё на мясо наговариваешь. Ясно же, что ты сама вызываешь рвоту. Я не слепой, Ева! Вот зачем ты это делаешь? Ты и так слишком худощавая. Тебе набрать пару килограмм, а не обниматься с унитазом.
Уложив девушку, проверил её едва заметный пульс и заметался по комнате в поисках телефона.
– Все вещи высушены и выглажены, мисс.
Поклонилась молча лежащей с закрытыми глазами Еве и собралась было ретироваться, как я схватил домашнего «био-робота» за локоть.
– Где тот доктор, что осматривал меня? – прошипел я на ухо этой карге.
Она посмотрела на меня бесстрастно и ответила:
– Полагаю, отбыл в клинику, господин. Вы хотели проконсультироваться?
Я с трудом сдерживался: конечно, понятно, что у такой колючки, как Ева, удержится только такая вот железная леди, но, всё же, равнодушие к бесчувственной девушке бесило.
