Афганистан, где стены бараков звенели от долгого времени, а свет в ночи был лишь отражением оранжевых фонарей, ярко выделяющихся на фоне темной дуги горизонта. Среди ровных рядов стрелков и радистов капитан Неверов выходил из модуля с холодной воды, словно оттуда искалеченная ткань полотенца только что обдувалась ветром. На нем были спортивные брюки и кроссовки — готов он был к любому происшествию на этой войне....
– Так ты следил за мной?
– Правильнее сказать, контролировал твои действия!
Макеев кивнул:"
"– Ясно! Говорил Лазареву: на хрена забирать меня с вокзала? Но я был нужен ему на переговорах с руководством одного из мелких деревообрабатывающих предприятий! Значит, с этой встречи ты и просчитал мой замысел?
– Какая сейчас разница, когда я убедился, что ты намерен убить и Людмилу, и меня? Я хочу спросить тебя о другом. Что с тобой произошло, Славик? Как из боевого офицера ты стал преступником, готовым за деньги убивать ни в чем не повинных людей? Богданова, водителя «КамАЗа» с его подружкой, Людмилу, меня, с кем вместе год воевал в Афганистане, возможно, Артема и его отца Картаева.
Макеев скривился:
– Не надо мне забивать мозги политвоспитательным дерьмом! Поздно воспитывать. Я стал тем, кем стал, и точка. Скажу больше: до сегодняшнего дня все в жизни меня устраивало!
– И даже планируемое убийство молодой женщины, которая доверилась тебе? Убийство своего командира, который, если помнишь, в бою у Гуликара вытащил тебя раненого из-под огня духов?
Макеев вскричал:
– Да! Даже это! Ты не можешь представить, какие деньги стоят на кону этой игры.
– Стояли, Славик, уже стояли. Ты проиграл вчистую.
– Уверен? У меня сын Картаевой. Людмила согласится на все, лишь бы вернуть сына.
– Поэтому я и не взял ее с собой.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что прикрыться ребенком тебе не удастся.
– Не важно! С чего ты взял, что я стану помогать тебе? Чтобы в результате оказаться на нарах?
Неверов потушил окурок в хрустальной пепельнице.
– Нары, Славик, лучше, чем пуля в сердце или в лоб! – Владимир резко повысил голос: – А я пристрелю тебя, суку продажную. Пристрелю прямо здесь, как паршивого шакала. Ты же хотел убить меня, почему я должен жалеть тебя? Нет, Макеев, пощады тебе не будет. Или ты работаешь на меня и предстанешь перед судом, как известно, самым гуманным в мире, или твой труп сожгут на местной свалке.
Макеев сплюнул на дорогой ковер:
– Я помогу тебе. Но при условии, что ты дашь мне возможность уйти из страны!
– Ты плохо понял меня? Я сказал: или помощь – или смерть. Другие варианты не рассматриваются.
– Тогда тебе никогда не найти сына Людмилы.
Неверов усмехнулся:
– Ошибаешься.
