Автор
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Смех Циклопа»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Предупреждаю, это будет незаурядное зрелище!
Ассистент манит пару к белой полосе.
– Вам везет, публика хорошо разогрета.
Лукреция и Исидор ждут посреди сцены, касаясь лицами красного бархата занавеса.
Красный бархатный занавес медленно открывается.
Тяжелый красный занавес «Олимпии» раздвигается, и два журналиста оказываются перед набитым до отказа залом, под сотнями нацеленных на них взглядов.
За слепящими прожекторами Лукреция различает телекамеры, напрямую передающие картинку еще миллионам глаз во Франции и всем франкоговорящим в мире.
Она чувствует, как по шее потоком стекает пот. В первом ряду сидит министр культуры, при нем гроздь политиков. Тут же знаменитые актеры и семеро выступивших раньше клоунов.
У всех доброжелательные лица.
Она видит Мари-Анж, та ей подмигивает.
Справа еще политики, журналисты, Кристиана Тенардье в вечернем туалете, с ожерельем на шее, похожем на стетоскоп.
Стоящий рядом с ней Исидор тоже превратился в соляной столб.
Правда, он чуть улыбается и телепатически транслирует ей простой вопрос:
«Трое хоронят общего друга. Стоя над гробом, они гадают, что сказали бы о них, если бы на его месте, в незакрытом еще гробу, лежал один из них.
– Мне бы, – говорит один, – хотелось услышать, что я был хорошим отцом семейства, любим детьми и женой, никогда их не подводил.
– Мне бы, – говорит второй, – хотелось услышать, что я был отличным преподавателем, умел привить моим ученикам трудолюбие.
– А мне, – говорит последний, глядя в гроб, – хотелось бы, чтобы люди сказали: «Смотрите-ка, он шевелится!»
Отрывок из скетча Дариуса Возняка «Последняя воля на краю пропасти».
– Начинайте! – шепчет из-за кулис ассистент.
Лукреция Немрод и Исидор Каценберг не шелохнутся, совсем как кролики, ослепленные фарами готового их раздавить грузовика.
Она старается не мигать.
Обращенные на нее взгляды пронзают ее, как стрелы.
В зале нарастает недоумение.
Некоторые от смущения грызут ногти.
Двое клоунов на сцене, один высокий и толстый, другой маленький и щуплый, стоят, стиснув зубы и не проявляя никаких чувств.
В зале, за кулисами, за телекамерами, на сцене уже безраздельно властвует тревога. Ничто не может ее ослабить. 5, 10, 20 секунд безмолвия. Каждая секунда растягивается на много минут.
– Чего вы ждете? Говорите текст и раздевайтесь! – подсказывает паническим шепотом ассистент.
Но двое загримированных в клоунов журналистов по-прежнему в параличе.
Минуты стали часами.
Ручейки пота у нее на шее сливаются в широкий поток.
Часы становятся годами. В ее голове проносятся картинки из жизни, от появления на свет до выхода на публику в «Олимпии».
