Автор
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Смех Циклопа»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
По-настоящему остроумная шутка – это чудо. Перед вами «зал бесчестья» плохих шуток. Мы прозвали это место «адом», вернее «комико инферно».
Он включает свет. Они входят в квадратное помещение.
– Здесь собраны все неудачные шутки, а также те, которые завершились фиаско при проверке в нашем кругу. Мы стараемся их подлатать и перезапустить.
Продюсер берет толстую папку и зачитывает несколько жалких, вульгарных или попросту несмешных текстов. Потом указывает на один из шкафов с книгами.
– Здесь не доведенные до ума прототипы, как начатые, так и почти законченные шутки, не дошедшие до стадии производства, не говоря о стадии распространения. Можно назвать их мертворожденными.
– Печально, – говорит Лукреция. – Шутка, не вызвавшая смеха, – это очень грустно.
– Напрашивается сравнение с соборами, – говорит Исидор. – Обычно восхищаются теми, которые удерживаются сантиметровыми контрфорсами, но кто скажет доброе слово обо всех тех, что рухнули на голову прихожанам именно из-за недостаточной толщины контрфорса?
Стефан Крауз поворачивается к сторожу.
– Как насчет новых поступлений, Жак?
Тот показывает на амбарную книгу.
– Здесь собраны шутки с бергамотом. – Он подмигивает. – Такая же гадость, как чай с ним.
– Вечером в пятницу Жак Весельчак составляет описи неудачных шуток, – объясняет Стефан Крауз. – Он – единственный, кто способен находиться рядом со всем этим сомнительным материалом. Для остальных наших это невыносимо, у них от этого депрессия.
Он переходит на шепот:
– Есть подозрение, что Жак тайком их читает. Настоящее извращение!
– Раз так, они не вполне мертвы, – говорит Лукреция, вспоминая выступление Жака в Театре Дариуса.
– Непонятно, зачем такие серьезные запоры и охрана, – удивляется Исидор.
– Наш долг – всячески препятствовать распространению плохого юмора, – объясняет Стефан Крауз.
Сторож с обликом Санта-Клауса заговорщически подмигивает и подкручивает усищи, придавая им форму велосипедного руля.
Они поднимаются на следующий этаж.
– Что ж, вот вы и посвящены во все наши секреты. Если что-то вас еще тревожит, готовьтесь этой ночью к завтрашнему бою вдовем. Учитесь друг друга разгадывать. У нас есть поговорка: «За один бой ПЗПП человека можно понять лучше, чем за двадцать лет супружества».
«Глухого цепляет и опрокидывает велосипедист. Он встает, не слышит мотоцикл, мотоцикл ударяет его в живот. Он встает и не видит несущийся на него автомобиль. Автомобиль ударяет его в плечо, он встает и не видит самолет. Самолет бьет его шасси в спину. «Остановите карусель! – кричит прохожий. – У вас на круге посторонний!»
Они в своей комнате. Лукреция садится на кровать.
– Это они убили Дариуса. Они преступники, безумцы.
