Автор
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Смех Циклопа»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тем временем в недрах дворца, в потайном подземелье, Ниссим Бен Иегуда и трое его учеников изобретали новую науку – науку смеха. День за днем они все больше восторгались невероятными возможностями этой науки.
Большая история смеха. Источник: GLH.
Комиссар Малансон медленно сплетает и расплетает пальцы. У него короткая седоватая бородка и разочарованный вид.
Над его столом соседствуют два портрета: президента республики и его личного кумира, Генри Фонды в фильме «Меня зовут Никто».
Из камеры-вытрезвителя доносятся громкие вопли, там колотят в дверь.
– Должен признаться… Все, что вы рассказываете, звучит как-то надуманно, все это как-то, я бы сказал, притянуто за уши, а то и за волосы, – говорит комиссар, довольный своим красноречием.
Лукреция Немрод старается сохранять спокойствие.
– Я журналистка. Я рассказываю о том, что видела собственными глазами в ходе профессионального расследования.
Полицейский устало морщится и смотрит на настенные часы: 2.02 ночи. У него слипаются глаза, парочка, вторгшаяся в его кабинет, помешала ему дремать на раскладушке. Он бы охотно вытолкал их взашей, но изгнанию помешала надпись «Геттёр Модерн» на визитной карточке с триколором.
– Допустим… Но журналисты, в отличие от нас, не присягают говорить только правду и никогда не лгать. Насколько мне известно, не существует никаких контролирующих инстанций, которые следили бы за тем, что вы публикуете.
Исидор не может не одобрить его слова кивком.
– Над полицией стоит другая полиция. А какая, хотелось бы мне знать, полиция ловит вас на ошибках, сознательных и невольных? Вы можете позволить себе любые преувеличения, ничем не рискуя. А как учит меня мое ремесло, бесконтрольность побуждает человека злоупотреблять имеющейся у него властью.
– Он прав, – говорит Исидор.
Входит женщина в костюме цвета морской волны и отдает начальнику бумаги на подпись.
Исидор, вывернув голову, видит в дежурном помещении играющих в карты и позевывающих полицейских в форме. Кто-то печатает одним пальцем рапорт, перед ним сидит бродяга с разбитым в кровь лицом.
– Придется напечатать в журнале чистую правду о вашем нежелании сотрудничать. Как вам такой заголовок: «Комиссар, которого нельзя беспокоить»? Дальше я поведаю о том, как гражданку, избирательницу и налогоплательщицу преследовали трое вооруженных злоумышленников. Как они ломились ночью в частное жилище. И как она, сумев от них оторваться, обратилась за помощью в полицию, где услышала от комиссара, что ее журналистский статус лишает ее показания достоверности.
– Она права, – произносит Исидор.
– Без сомнения, мне придется также написать о не интересующих полицию преступлениях, совершаемых по понедельникам на глазах у четырехсот сообщников.
