Автор
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Смех Циклопа»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Журналисты Лукреция Нимрод и Исидор Каценберг расследуют смерть комика Дариуса по прозвищу Циклоп. Они обнаруживают, что за трагедией стоит таинственное сообщество GHL и опасное явление смеха. Их расследование приводит к открытию загадочных событий вокруг смерти и смеха.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Соломон не признал свое поражение и с упорством, какое проявлял в любом деле, продолжил работать с Ниссимом, развивая в себе чутье на «фразы, вызывающие смех».
– Юмор – тот же экзорцизм, – внушал ему Ниссим. – Он изгоняет то, что вызывает у нас страх. Вот чего больше всего страшится ваше величество? Попробуем подействовать на это смехом. Таково будет наше следующее упражнение.
– Что меня больше всего страшит? Моя мать, Версавия. Нервничая, она превращает меня в дитя.
– Прекрасно. Не станем называть ее имени, будем говорить об «идише мамэ».
Царь Соломон попытался вспомнить о своей матери что-нибудь смешное, но нет, тема была слишком табуированной.
– Помоги мне, Ниссим.
– Давайте разберемся. Что вас сильнее всего в ней раздражает?
– Она во всем меня контролирует. Обо всем высказывает свое мнение. Что бы я ни сделал, такое впечатление, что этого мало.
– Как проще всего опознать идише мамэ?
– Вы встаете ночью в туалет, возвращаетесь – а ваша постель застелена.
– Теперь ваша очередь, о царь.
– Даже не знаю… Подскажи мне что-нибудь на ту же тему.
Ниссим Бен Иегуда порылся в памяти и вспомнил:
– Три идише мамэ судачат на лавочке. Одна вздыхает: «Ой-ой-ой», вторая: «Ай-ай-ай». Третья: «Мы же договорились: о наших детях ни слова!»
Новый взрыв монаршего хохота.
– Ты так легко их вспоминаешь, Ниссим! Как у тебя это выходит?
– Я наблюдаю за людьми на улице и подмечаю все их причуды. А потом придумываю, как это применить.
Так, в обществе царя Соломона, Ниссим сочинил первые анекдоты про еврейских мам.
Назавтра он обратился к царю со странной просьбой:
– Мне хочется создать группу для разработки юмора как новой науки, повелитель.
– Не понимаю. Юмор – не наука, а развлечение.
– Пока что не наука, но может ею стать. Я бы собрал здесь таланты и создал юмористический цех. Для начала мне хватило бы трех помощников, которых я бы сам отобрал, и скромного зала, где нас не беспокоили бы. Возможно ли это, о царь?
Соломон согласился, не понимая, правда, что толку в таком «юмористическом цехе».
Позднее царь Израиля написал сборник анекдотов с шуточным названием «Песня песней» (труднопереводимая игра слов). Второе свое сочинение он назвал просто «Шутки», в переводе оно для пущей серьезности известно как «Притчи».
В этом состояла драма царя. Любую его шутку воспринимали либо как мудрость, либо как высокую поэзию. Скрытый смысл оставался недоступен. Царю не полагалось шутить, уделом царя оставались серьезность и важность. Это очень его удручало. Одна из его шуток из века в век имеет огромный успех: «Прах ты и в прах возвратишься». Эти слова должны были веселить, но, неверно истолкованные, превратились в мистическое изречение и звучат из уст служителей практически всех культов над телом почившего.
