Автор
Настю Каменскую волнует будущий свадебный вечер больше всего на свете, хотя каждый рабочий день приближает ее к отпуску и дню, когда она покинет незамужнюю жизнь вовсе. Невеста не может скрыть трепетного ожидания каждого дня — будто каждая минута здесь важнее обычной жизни за городом....
После процедуры с «уткой» он и не подумал надеть на нее белье, и теперь Лариса лежала на полу совсем голая. Она заметила, что ее мучитель то и дело поглядывает на ее обнаженные бедра и покрытый золотистыми волосами лобок. Может быть, удастся его смягчить хотя бы этим? Она готова была отдаться ему, чтобы хоть немного облегчить свою участь. Но главное – чтобы спасти Сережу.
Несмотря на боль во всем теле, она постаралась немного раздвинуть ноги, чтобы выглядеть более соблазнительно. Взгляды мужчины сделались более частыми и задерживались на ней уже дольше.
– Чего вертишься? – недовольно спросил он. – Вспомнила?
– Нет пока.
– А ноги зачем раздвигаешь? Потрахаться захотелось?"
"– С таким мужчиной, как ты? Конечно. – Она постаралась улыбнуться призывно, но улыбка вышла жалкой и кривой. – Ты такой необычный, такой сильный, такой загадочный. Любая будет счастлива с тобой…
– Да?
Он с любопытством посмотрел на нее.
– Не врешь?
– Честное слово.
– Сейчас проверим.
Насмешливо глядя на нее, он расстегнул брюки.
– Ну как? Не передумала? Будешь, значит, счастлива со мной потрахаться? Посмотрим.
Он деловито снял брюки и плавки, сильным ударом раздвинул ей ноги и встал между ними на колени.
– В последний раз спрашиваю. Не говори потом, что я тебя изнасиловал.
Ларисе стало страшно, но она мужественно растянула губы в улыбке.
– Что ты, я же сама предложила.
– Ладно, коль так.
Внезапно он нагнулся и закрыл ей рот ладонью.
– Чтобы не вздумала орать, – прошипел он, глядя ей в глаза, и неторопливо улегся, устраиваясь поудобнее.
Все происходило как при замедленной киносъемке. Мужчина двигался неторопливо, размеренно, методично совершая однообразные движения и не отрывая взгляда от ее лица. В его глазах Лариса не увидела ничего – ни сладострастия, ни животной похоти, ни даже намека на получаемое удовольствие. Это было лицо экспериментатора, с любопытством наблюдающего на предметном стекле под микроскопом, как живут и размножаются микроорганизмы.
Он встал, оделся и сел в кресло, повернув его так, чтобы оказаться лицом к лицу со своей жертвой.
– И ничего в тебе нет особенного, – сказал он, будто рассуждая вслух. – Устроена так же, как все.
