Автор
Настю Каменскую волнует будущий свадебный вечер больше всего на свете, хотя каждый рабочий день приближает ее к отпуску и дню, когда она покинет незамужнюю жизнь вовсе. Невеста не может скрыть трепетного ожидания каждого дня — будто каждая минута здесь важнее обычной жизни за городом....
– Да кто узнает-то! На тебе ж не написано.
– Все равно. Я теперь грязная какая-то… Ой, Сережа, как же я дальше жить буду!
Она зарыдала, уткнувшись в его широкую грудь.
– Да нормально будешь жить, успокойся ты. Через неделю и думать забудешь про них. А кроме нас с тобой, никто и не знает про твою беду. И не узнает.
Он привел ее к себе домой, дал иголку с ниткой, чтобы она зашила слишком уж явные прорехи в одежде. Сильно стараться не стоило: родители Ларисы уехали в санаторий, она оставалась с прабабкой, которая была уже совсем старенькая и плохо видела.
После этого вечера Лариса поняла, что влюбилась в восемнадцатилетнего Сережу Артюхина. Она носила в себе свое разгорающееся чувство, тщательно оберегая его от посторонних глаз и греясь в его лучах, которые становились все жарче и жарче."
"Лето кончилось, а в ноябре Артюхин должен был идти служить в армию. После того случая они встречались иногда на улице или во дворе, и Лариса робко и нежно улыбалась ему, а он заговорщически подмигивал. Несколько раз Лариса видела его с девушками, и ядовитое жало ревности пронзало ее маленькое сердечко.
Через два года он вернулся, и Лариса поняла, что любит его еще сильнее. Все эти два года она мечтала о нем, мечтала, как он вернется и увидит ее, повзрослевшую, красивую, и непременно влюбится. Но когда вновь увидела его, ей стало плохо в буквальном смысле слова. Закружилась голова, и сердце остановилось. За два года она так распалила себя, что теперь при виде Сергея чуть не теряла сознание. Она умирала от любви.
Через месяц после возвращения он встретил ее в том же сквере, она сидела на той же скамейке, что и два с лишним года назад. Словно прождала его здесь все это время.
– Как дела? – весело спросил он, присаживаясь рядышком.
– Я тебя люблю, – выпалила она, не в силах справиться с собой, и уставилась на него огромными бездонными глазищами.
– Ух ты!
Он достал сигареты, закурил.
– Сколько ж тебе лет? Шестнадцать?
– Пока пятнадцать.
– И уже любишь? – Он насмешливо улыбнулся.
– Не уже, а целых два года!
Она так измучилась за эти два года, что даже не испытывала неловкости. Ей было уже все равно.
Сергей ухмыльнулся и плотоядно оглядел ее округлую и вполне женскую фигурку. В конце концов, она ведь уже не девица…
– Ну, если любишь, тогда пойдем.
Он крепко взял ее за руку и повел куда-то, как оказалось, к приятелю, который уехал и оставил ему ключи от квартиры.
