Автор
Настю Каменскую волнует будущий свадебный вечер больше всего на свете, хотя каждый рабочий день приближает ее к отпуску и дню, когда она покинет незамужнюю жизнь вовсе. Невеста не может скрыть трепетного ожидания каждого дня — будто каждая минута здесь важнее обычной жизни за городом....
Адрес дачи удалось раздобыть, Гордеев послал туда машину, но все трое были уверены, что результата это не даст. Почти у каждого оперативника есть эдакое восемнадцатое чувство, которое позволяет ему загодя чуять удачу и точно знать, что сегодня ему ничего удаваться не будет, нечего и браться.
К этому времени задержанного Артюхина уже доставили, и он подтвердил самые худшие их предположения: человек, который по просьбе Ларисы его нашел и просил вернуться в Москву, сказал ему, что голос у девушки был дрожащий и еле живой.
* * *Лариса то и дело впадала в забытье. Шевцов равнодушно смотрел на ее обнаженное тело, покрытое синяками и следами ожогов. Ему не было жалко ее. «Маленькая мерзавка, – думал он, – кобели и насильники – самая подходящая для нее компания». С каким удовольствием он убил бы ее, повинную в том, что у него сорвалось с Артюхиным. Но она пока нужна ему живой. Хотя, впрочем…
С момента задержания Артюхина прошел час.
Он принес большую кружку с холодной водой и вылил девушке на голову. Веки ее дрогнули и приподнялись, но из забитого кляпом рта не донеслось ни звука. Она смотрела на своего мучителя с усталым безразличием. Она желала себе смерти.
– Вот что, сучка. Твой придурок, по всему видно, в милиции ничего не сказал про тебя. Деньги свои спасает, стало быть. Делает вид, что не уезжал никуда. А спасать тебя он и не собирается, на хер ты ему нужна, дешевка рваная. Ну а коль так, то мне ты тем более не нужна, с тобой одни хлопоты. Если через пятнадцать минут ничего не произойдет, я тебя буду убивать.
Он наклонился и вытащил из-под нее судно. В моче было много крови. Похоже, он повредил ей почки.
* * *План задержания был в целом готов, но рассчитан на темное время суток. Квартира Шевцова оказалась расположенной крайне неудачно, она была угловой, и окна ее выходили на две стороны. При дневном свете подойти к дому незаметно было практически невозможно, обзор из окон не закрывался ничем – ни деревьями, ни рядом стоящими домами.
