– Я не хочу есть, – ровным голосом ответила Елена. – Ты иди, Никита, иди, не надо со мной сидеть, я в порядке. Скажи там всем вашим, что у нас все без изменений.
Она долго смотрела вслед Колодному, смотрела даже тогда, когда за ним давно уже закрылись двери лифта, расположенного в дальнем конце коридора.
Так она и просидела до вечера. Надо было уезжать домой, но на Елену накатила такая тоска, навалилась такая тяжесть, что не было сил сдвинуться с места. А ведь надо еще машину вести… Как ее вести в таком состоянии, когда на глаза постоянно наворачиваются слезы и руки начинают дрожать?
Она вытащила телефон и, позвонив брату, прорыдала в трубку:
– Вадик, приезжай, пожалуйста, в больницу, забери меня, я не могу сесть за руль, мне очень плохо.
– Что-то случилось? – встревоженно спросил Вадим Дмитриевич. – С Левой…? Что?!
– Да все то же, без изменений. Просто я что-то расклеилась. Ты меня заберешь?
– Конечно, конечно, жди, никуда не уходи, я за тобой поднимусь.
Вадим приехал примерно через час, крепко ухватил сестру под руку и повел к лифту.
Усадив в свою машину, достал из бардачка маленький «мерзавчик» коньяку и протянул ей:
– На, глотни.
Елена отрицательно помотала головой.
– Не хочу. Не буду.
– Глотни! – Его голос стал требовательным и жестким. – Посмотри, до чего ты себя довела: не ешь, не пьешь, не спишь, посинела вся, трясешься. Выпей и расслабься хоть немножко. Ругать тебя хотел, слова всю дорогу готовил, а как тебя увидел – так сердце зашлось. Ну пожалей ты себя, Ленок!
– А Леву? – пробормотала она сквозь вновь нахлынувшие слезы.
– Леву кто пожалеет?
– Леву и так все жалеют, уж поверь мне. Кстати, хочу тебе сообщить, что я нанял частного детектива.
– Зачем? – удивленно посмотрела на брата Елена.
– Ну как – зачем? Одна голова – хорошо, а две в любом случае лучше. Пусть тоже покопается, может, найдет что-нибудь, что государственные сыщики проглядят. Хуже-то всяко не будет.
– Ой, Вадик, может, зря ты это затеял, а?"
"– Да почему же? – искренне удивился Вавилов.
– Ты разве не хочешь, чтобы преступника поймали?
– Не знаю, – тихо прошептала Елена. – Я ничего не знаю, Вадик. Я хочу только одного: чтобы Лева поправился. Или хотя бы просто выжил.
– Ты говоришь ерунду, – строго осек ее Вадим Дмитриевич. – Вор должен сидеть в тюрьме. И будет сидеть. Это не я сказал, а Глеб Жеглов.
– А если…
– Что – если? Ты уж договаривай, не жмись. Тебе что-то известно?
– Нет, я ничего не знаю, но я боюсь.
