Весь процесс продолжал контролироваться с обеих сторон, мало того, этот участок джунглей, по которому Шмель вёл Константина, довольно плотно нашпигован ловушками. Стоит немного свернуть с едва приметной тропы и в ближайшей перспективе серьёзная травма, если не смерть.
— Заканчивайте, — наконец решился я, когда фигуры уже стали едва различимы на фоне потоков воды деревьев и почвы.
Здесь я пока ещё могу повлиять на ситуацию, дальше мои возможности начинают таять. Хоть мы и движемся всё это время следом, вот только гораздо медленнее беглецов. Ориентироваться в другом спектре зрения всё ещё тяжеловато, несмотря на постоянные тренировки. По всем правилам этого времени им должно было хватить на душевную беседу. Если нет, значит, пойдём по долгому пути. В любом случае отпускать Костика в планы не входило.
Мышеловка захлопнулась за пару минут. Позади вновь активировались загонщики, Шмель слегка увёл пленного в сторону, где тот практически сразу влетел в ловушку. Замаскированная яма с двумя вращающимися досками, которые щедро усеяны острыми палками, сработала на отлично. Вьетнамцы знают толк в простых и эффективных средствах. Нога попадает в яму, проваливается почти на две третьих, а в это время доски, что подвешены шипами вниз, проворачиваются и намертво зажимают конечность. Сила здесь не поможет, разве что ногу в лоскуты изорвать. Но даже если и получится, каждый такой сучок гарантированно занесёт заразу, ведь их предварительно мажут дерьмом, или какой-нибудь гниющей субстанцией. Если Костику это доставит неприятности, то обычный человек, скорее всего, умрёт мучительной смертью, попросту сгниёт заживо.
Дальше всё по сценарию, Шмель бросает раненого, сам отваливает в сторону, а его место занимаем мы в составе загонщиков. Всё прошло как по маслу, Константин даже добрых люлей выхватил, дабы неповадно было. Мыш долго кричал ему в лицо: «Кто помог тебе сбежать?», но ответа так и не получил. Костя свято верил, что Шмель сможет уйти от погони, а мы и не думали рушить его надежды. Кто знает, может, нам это ещё на руку в будущем сыграет.
Пленника вернули в камеру, на сей раз ещё и связали в максимально неудобной позе. К двери приставили конвой, сетуя на собственную глупость, а я встречал Шмеля, который шёл ко мне с широкой улыбкой.
— Есть что сказать? — я отчего-то не сильно разделял его радость, ещё неизвестно, что за информация к нам попала и насколько она достоверна.
— Кое-что любопытное имеется, — уверенно кивнул тот. — Где и когда войдёт Кетта — он не знает.
