Вначале редкие, как это обычно и происходит, затем барабанная дробь принялась знатно ускоряться, пока не обратилась сплошным гулом. Воздух наполнился влагой и, казалось, что его можно потрогать, настолько он сделался густым. И если по старой привычке я ожидал некой свежести, то здесь, напротив, жара будто усилилась. Однако меня это уже несильно заботило, в отличие от вновь прибывших, чей организм не успел перестроиться на новые условия. Хотя, не стану исключать, что тому причина мои новые способности. Уже который день я нахожусь в этом мире, а к воде так и не притронулся.
Проснулся я давно, но продолжал лежать, размышляя о всяком, вслушиваясь в тяжёлое дыхание соседей, как вдруг почувствовал чьё-то присутствие рядом. Резко открыл глаза и застал в нелепой позе чернокожего парня, который уставился на меня с нескрываемым испугом. Он моментально одёрнул руку, а судя по выражению лица, чувствовал себя довольно неловко.
— Ты… Вы просили разбудить, — сбивчиво промямлил он. — Вот…
— Спасибо, — сухо ответил я и поднялся с кровати.
Чернокожий вернулся на своё место, откуда с любопытством продолжил за мной наблюдать. Я же, не обращая на него особого внимания, принялся за разминку. Не зря говорят: «Привычка — вторая натура». Достаточно пропустить утреннюю тренировку и весь день меня не будет покидать ощущение незавершённого дела. Оно очень похоже на то, когда уходя из дома, проверяешь карманы, силясь сообразить: «А что же я забыл?» К тому же для меня тренировочный процесс уже давно стал неким обязательным ритуалом, как молитва перед приёмом пищи у истинно верующего.
Бой с тенью завершил ускорением, и едва смог удержаться от демонстрации новых способностей. Пришлось знатно себя контролировать во время заминки. Плавные движения тайцзи, ровное дыхание и внутренний покой, создали внутри колоссальный заряд. Я словно растворился в шуме дождя, ощущая каждую его каплю. Однако самоконтроль отработал на отлично, и посторонние люди остались без шоу. Хотя, с какой стороны посмотреть.
— Делать, что ли, не хер, — послышался голос из дальней части палатки, где с кровати тяжело поднялся один из бойцов нашего взвода. — Мне даже лежать тошно, а он скачет, как этот.
— Привычка, — пожал я плечами в ответ.
— Да я разве против? — усмехнулся тот. — Просто смотреть на тебя больно, будто ты голый на морозе стоишь, только, наоборот… Ой, в жопу, короче ты понял.
— Так не смотри, я же не принуждаю.
— Очень уж лихо у тебя получается, грех на такое не смотреть.
