— Видимо, она потребовала денег за свое молчание, — сказал Рейс, — стала угрожать. Убийца был вынужден принять ее условия и расплатился французскими банкнотами. Как вам такой вариант?
Пуаро задумчиво покачал головой:
— Вряд ли это так. Многие путешествуют, имея при себе деньги — пятифунтовыми бумажками, долларами, и частенько прихватывают еще французские банкноты. Возможно, убийца отдал ей все, что у него было, всю валюту сразу. Но продолжим восстанавливать картину.
— Убийца заходит к ней в каюту, отдает деньги и...
— И она начинает их считать, — подхватил Пуаро. — О, я знаю эту категорию людей. Она непременно пересчитает их, и пока она считала, она не береглась. Убийца ударил ножом. Сделав свое дело, он подобрал деньги и убежал, не заметив, что у одной банкноты оторвался уголок.
— Может, мы его найдем по этой улике... — неуверенно предположил Рейс.
— Сомневаюсь, — сказал Пуаро. — Он проверит банкноты и найдет изъян. Конечно, будь он скуповат, ему не достанет духа уничтожить тысячефранковую банкноту. Боюсь, однако, и серьезно боюсь, что он человек противоположного склада.
— Из чего вы это заключаете?
— Убийство мадам Дойл, а теперь и это, требовали определенных качеств — смелости, больше того — дерзости, молниеносной реакции, и эти качества не вяжутся с натурой алчной, скаредной.
Рейс грустно покачал головой.
— Пойду за Бесснером, — сказал он.
Ахая и охая, тучный доктор не затянул с осмотром.
— Она мертва не более часа, — объявил он. — Смерть очень быстро наступила — мгновенно.
— Как вы думаете, какое оружие использовалось?
— Ach, вот это интересно, да. Это было что-то острое и миниатюрное. Я покажу, на что это похоже.
Вернувшись с ними к себе в каюту, он открыл саквояж и извлек длинный тонкий скальпель.
— Что-то в этом роде, мой друг, там не был обычный столовый нож.
— Надеюсь, — ровным голосом предположил Рейс, — что ваши скальпели, доктор, все на месте?
Багровея от негодования, Бесснер выкатил на него глаза:
Доктор Бесснер, щелкнув, закрыл саквояж, брякнул его на стул и топоча вышел на палубу.
— Ого! — сказал Саймон. — Рассердили вы старика.
Пуаро пожал плечами:
— Вы не там копаете. Старик Бесснер — классный парень, хотя и немчура.
Тут в каюту воротился Бесснер.
— Будьте любезны, освободите мою каюту. Я должен перебинтовать ногу моему пациенту.
Явившаяся с ним расторопная и ответственная мисс Бауэрз ждала, когда они выйдут.
Рейс и Пуаро стушевались и выскользнули из каюты. Что-то буркнув, Рейс ушел. Пуаро свернул налево. Он услышал девичий щебет, смех. В каюте Розали были она сама и Жаклин.
Девушки стояли близко к открытой двери. Тень Пуаро упала на них, и они подняли глаза.