— Да, я был весьма загружен.
Он попросил официанта принести бутылку вина.
— Какие у нас разные вкусы, — сказала миссис Аллертон. — Вы всегда пьете вино, Тим пьет виски с содовой, а я каждый раз пробую новую минеральную воду.
Потом, нетерпеливо передернув плечами, он прогнал постороннюю мысль и включился в застольный разговор.
— Очень плох мистер Дойл? — спросила миссис Аллертон.
— Да, он получил весьма серьезное повреждение. Доктору Бесснеру не терпится добраться до Асуана, чтобы сделать рентген ноги и удалить пулю. Он все-таки надеется, что Дойл не останется хромым.
— Бедный Саймон, — сказала миссис Аллертон. — Еще вчера был такой счастливый, всем довольный. А теперь и красавица жена лежит убитая, и сам к постели прикован. Надеюсь все же...
— На что вы надеетесь, мадам? — спросил Пуаро смолкнувшую миссис Аллертон.
— Надеюсь, он не очень злится на бедную девочку.
— На мадемуазель Жаклин? Совсем наоборот. Он полон тревоги за нее. — Пуаро повернулся к Тиму: — Вот вам маленькая психологическая задача. Все время, пока мадемуазель Жаклин преследовала их, он рвал и метал; а теперь, когда она стреляла в него и опасно ранила — может, оставила хромым на всю жизнь, — весь его гнев улетучился. Вы можете это понять?
— Могу, — сказал Тим, задумавшись. — Думаю, что могу. В первом случае он чувствовал себя дураком.
— Вы правы. Это оскорбляло его мужское достоинство.
— А теперь... в известном смысле она себя поставила в дурацкое положение. Все к ней вяжутся, и он...
— Может великодушно простить ее, — договорила миссис Аллертон. — Мужчины — такие дети!
— Глубоко неверное суждение, свойственное всем женщинам, — пробормотал Тим.
Пуаро улыбнулся. Потом он сказал Тиму:
— Скажите, кузина мадам Дойл, мисс Джоанна Саутвуд, чем-нибудь на нее похожа?
— Вы немного напутали, месье Пуаро. Она наша кузина, а с Линит она дружила.
— Ah, pardon — я ошибся. Ее имя часто попадается в светской хронике. Одно время я интересовался ею.
— С какой стати? — резко спросил Тим.
Оторвавшись от стула, Пуаро поклонился Жаклин де Бельфор, мимо них направлявшейся к своему столику. Ее щеки полыхали румянцем, глаза горели, она неровно дышала. Снова опустившись на стул, Пуаро, казалось, забыл вопрос Тима. Он проговорил едва слышно:
— Интересно, все ли молодые леди так же беспечны со своими драгоценностями, как мадам Дойл?
— Так это правда, что жемчуг украли? — спросила миссис Аллерган.
— Кто вам сказал, мадам?
— Фергюсон, — встрял Тим.
Пуаро строго кивнул:
— Совершенная правда.
— Вероятно, — волнуясь, сказала миссис Аллерган, — это повлечет массу неприятностей для всех нас. Тим так говорит.