В зале, заполненном тишиной и мраком, роженица скрежетала зубами от боли. Ей нужна была помощь, но никто не мог ей помочь. Только страж смертельно белый, стоял рядом стеной из мрамора, готовый сделать все необходимое для хозяйки. Эти строки дышат ужасом и безвыходностью ситуации....
Осознать, что опасности он не представляет и может быть другом мне. Что было в этом – притворство или знак доброй воли и расположения?
Несмотря на то что, ощущая его так близко, я невольно расслабилась, где-то на задворках сознания билась мысль: не все так просто! Стоило нашим рукам разомкнуться, как невнятное чувство тревоги и беспокойства нахлынуло вновь. Толком не успев понять, что же только что со мной произошло, я, поклонившись Оберону, как того требовал этикет, направилась к Дрэю, который все это время должен был ждать меня у северной стены зала приемов.
Она вошла в зал приемов, когда награждение участников уже закончилось. Все ее тело била ощутимая дрожь, а горло перехватило болезненным спазмом, стоило почувствовать запах разгоряченных танцами тел. В голове неприятно шумело, кто бы знал, с каким трудом ей приходилось сейчас концентрировать свое внимание на происходящем.
Фрида продолжала свое движение вдоль стен зала приемов, мало понимая, зачем она тут находится. На уровне рефлексов она выхватывала особенно сильные эмоции, исходящие от присутствующих вокруг существ.
Он заметил ее сразу. Да и как было не заметить? Ведь она всегда была солнечной девочкой. Его солнечная принцесса, которую отняла у него некогда любимая сестра. Как она могла так поступить с его чувствами? Как? Сама везде шлялась с драконом, который репутацию, судя по тому, что рассказывала Фрида, имел ту еще! Но ей можно, а он не имеет права.
Он разрывался между желанием подойти к ней и пониманием того, на что теперь способна та, которую он некогда называл сестрой.
