В зале, заполненном тишиной и мраком, роженица скрежетала зубами от боли. Ей нужна была помощь, но никто не мог ей помочь. Только страж смертельно белый, стоял рядом стеной из мрамора, готовый сделать все необходимое для хозяйки. Эти строки дышат ужасом и безвыходностью ситуации....
Но стоило мне переступить порог, разделявший эти два пространства, как крепкие мужские руки перехватили меня за талию и утянули в небольшую нишу, которая неизвестно зачем была предусмотрена в этом узком проходе. Горячее дыхание эльфа обожгло кожу на щеке. Я просто не знала, как реагировать на его поведение. Ничего предосудительного делать он не пытался. Руки Лиама всего лишь удерживали меня на месте, а сам эльф зачем-то наклонился к моей щеке и с шумом выдохнул. Если бы это был кто-то другой, наверное, я, не раздумывая, начала бы сопротивляться.
– Прости, Мара, но нам нужно поговорить, – яростно зашептал мне на ухо эльф. – Я знаю, ты не доверяешь мне, но виноват в этом лишь я сам.
– Чего ты хочешь? – не слишком уверенно сказала я.
– Открыть тебе глаза, – коротко сказал эльф, но вместо очередных объяснений прижал меня спиной к себе, поворачивая лицом к проходу, и накрыл мой рот ладонью. Подозреваю, что это было сделано намеренно.
Дрэй смотрел на то, как Оберон и Мара скользят по паркету танцевального зала. Но на самом деле он больше следил за тем, как использует магию воды черноволосый демон. Не то чтобы он не доверял ему, но все же не хотелось, чтобы в отношениях Мары к демонам основополагающим стала магия крови. Дрэй не слишком одобрял тактику, которую избрал Оберон. Демон хотел, чтобы Мара привыкала к их присутствию постепенно, не испытывая давления.
«Обман», – горько улыбнулся он.
Дрэй никогда не умел сожалеть об упущенных моментах, потому как слишком четко дракон осознавал цепи следствий и их причин.
