Автор
Утро приходит без тени надежды: пастухи, лошади и их кони сидят навалившись на гривны своих конюшек, словно спящие чудовища. Лица усталые, мрачные - как бы из-за скопления грязи, а одежда истлела на теле от многого пути. Они ищут сухую травку, но всё вытоптано копытами лошадей за века....
Точнее, в правый глаз. – И много чего из рук выпустила, что не должна были выпускать.
Большой начальник засмеялся. Но как-то натужно, неестественно.
– Хорошо, мы не будем лезть в их внутренние дела, хотя, постарайтесь объяснить своему подопечному, что подобные методы лучше не использовать или хотя бы не освещать публично. В свете намеченных перспектив. Ему в обозримом будущем с приличными людьми встречаться, а тут такая варварская жестокость. Если вы готовите его для большой политики, его нужно хорошенько отмыть.
– Мы проведем соответствующую работу.
"– В целом я утверждаю ваш план. Хотя, на мой взгляд, предложенная фигура вызывает некоторые нарекания. Но я не буду оспаривать мнение профессионалов. Я соглашусь с вами… под вашу личную ответственность… Надеюсь, вы меня услышали!
И Президент внимательно и как-то оценивающе взглянул на уши собеседника.
* * *– У меня теща любимая! Ехала в поезде! Мне ее найти…
– Позвоните в штаб, вот по этому телефону…
Гудки. Гудки…
– Иванова Елена Сергеевна. Посмотрите, пожалуйста.
Иванова, потому что фамилия должна быть самая распространенная. Она должна была совпасть.
– Извините, такой нет.
– Ну, может, просто Иванова?
– Нет, увы нет… То есть, простите, к счастью нет. Ваша родственница в списках не значится. Возможно, она ехала в другом поезде.
– А где можно встретиться с пострадавшими? Может быть, кто-нибудь знает? Она видная женщина.
– Здесь потерпевших почти нет. Раненые вывезены самолетом в госпиталь Министерства обороны. Мертвых сразу пересылают по адресам.
Морг… Да, морг!
Стены, выкрашенные серой краской. Вытертая мебель. Какая-то плачущая женщина на скамейке. Кому-то суют в нос ватку с нашатырем. Обычная для таких учреждений картинка. Фотографии на стенах, прилепленные скотчем.
Трупы. Раздавленные трупы… Размозженные трупы… Обгорелые трупы… Фрагменты трупов…
Снимки обнаруженных на месте крушения вещей…
Суровый, неразговорчивый мужчина в кресле у входа. Наверняка не один.
– Извините. Мне бы с кем-нибудь из морга переговорить.
– Ну так идите. В третий корпус.
– Нет, мне бы неофициально. Может, вы можете кому-нибудь позвонить? Вы же знаете их номера. Я буду благодарен. Прямо теперь…
Гудки. Гудки…
– Здравствуйте, Семен Аркадьевич. Тут с вами переговорить хотят… Нет, срочно… Не знаю… Хорошо, в скверике.
