В глубине замкнутого острова крохотного мыса скрывалась опасность. Группа спецназа проявляла умеренную уверенность и спокойствие, даже когда последние ресурсы подавляли тревогу. За четыре дня на Саванге диверсионный отряд Фринов накапливали силы для решающего удара над военной базой....
Этот хитрец сумел обмануть стрелков, которые долго и безуспешно палили по призраку, но в конце концов разобрались, где находится диверсант, метко разивший преследователей. Весах не смог удержать озверевших солдат, они просто не подчинились приказу. Слишком дорого далась победа над еще одним спецназовцем – за каждого врага фринам приходилось расплачиваться жизнями нескольких бойцов. Это вывело бы из равновесия кого угодно.
Человека с поврежденной конечностью сначала избивали прикладами и сапогами, потом, еще живого, волоком потащили от скал к болоту.
"Полумертвого спецназовца бросили в топь, которая с сочным чавканьем приняла жертвоприношение. Фрины остановились на краю трясины, там, где кочки еще держали. Они стояли группкой, молча, глядя на то, как тело врага исчезает в жадной грязи. Какое-то время по поверхности суетливо двигались руки с перебитыми пальцами – человек пытался выжить, зацепиться за какую-нибудь соломинку.
Фрины стояли, наблюдая за агонией врага. Чужой солдат захрипел, приподнял веки – он не мог открыть глаза полностью, после ударов прикладами все лицо распухло. Диверсант задергался, но получилось только хуже – над черной водой остался лишь окровавленный рот.
И пузыри... Пузыри вышли из-под черной пленки вскоре после того, как враг оказался во власти трясины. Фрины еще подождали, словно могло произойти какое-то чудо, но болото Саванга не отпустило жертву.
– Здесь все, – подвел итоги операции Весах. – Остался последний, тот, что сумел отойти назад.
– Кажется, пересекли границу... – тихо пробормотал Вениамин Цветков, когда «Москит» миновал невидимую линию, существовавшую только на походных картах, линию, разделяющую созвездия Центавра и Южного Креста.
Старший лейтенант находился на своем боевом посту: в чуть выступавшем над корпусом бронеколпаке, откуда Цветков мог держать связь со штабом и одновременно вести огонь из носовых орудий «Москита».
