В глубине замкнутого острова крохотного мыса скрывалась опасность. Группа спецназа проявляла умеренную уверенность и спокойствие, даже когда последние ресурсы подавляли тревогу. За четыре дня на Саванге диверсионный отряд Фринов накапливали силы для решающего удара над военной базой....
А что, если фрины смогли разгадать секреты управления орудиями? Взяли пленных? Сумели пытками выбить из них нужную информацию? Значит, обойдем захваченную врагом заградбатарею, подставим тяжелые боевые корабли под удар со спины?!
– В таком случае начнем операцию с ракетного залпа по Савангу! – не сдавался офицер. – Уничтожим фринов, захвативших «Вулканы», а затем флот сконцентрируется на границах Угольного Мешка, в том числе и на позициях возле Гакрукса!
– Вот и меня одолевает похожее желание... – чуть помедлив, задумчиво признался Борисов.
Командующий флотом посмотрел на оживленно прореагировавших офицеров, которые были солидарны с адмиралом.
– Но меня останавливает одна мысль... Это слишком очевидное решение. Для нас – очевидное. Но и для фринов – тоже! Тогда почему чужие стратеги так спокойны? Почему?! Что, если фрины именно такого хода ждут от нас? Что, если батареи «Вулканов» уже под контролем врага? Мы направим к планете ракетоносные линейные корабли – свои лучшие ударные звездолеты, и они нарвутся на огонь новейших орудий, против которых пока еще не придумана защита.
А потом, когда на гибнущих кораблях поднимется жуткая паника, из туманности появятся звездолеты противника и начнут добивать все, что еще движется... Фрины видят перемещения наших судов, а мы не имеем никакой информации ни о флоте врага, ни о расположении боевых кораблей.
Офицер-аналитик покраснел, как мальчишка, отступил назад. Борисов посмотрел на начальника штаба.
– Другие предложения есть? – спросил командующий.
Он помедлил, но не дождался ответа и продолжил мысль сам:
– Нужна хотя бы одна положительная новость! Хотя бы с одного направления: или от разведки, или с Саванга.
