В глубине замкнутого острова крохотного мыса скрывалась опасность. Группа спецназа проявляла умеренную уверенность и спокойствие, даже когда последние ресурсы подавляли тревогу. За четыре дня на Саванге диверсионный отряд Фринов накапливали силы для решающего удара над военной базой....
Теперь организм работал совсем по-другому: любое неправильное дуновение ветра, любой тихий шепот, щелчок или треск ветки под ногами патрульного солдата не смогли бы остаться незамеченными.
Руди, извиваясь, пополз к цели. Он мечтал о том, чтобы слиться с землей, стать ее частью, и у него получалось. Руки вытягивались вперед, чувствительными подушечками пальцев проверяли грунт: нельзя было допустить ошибку, нарваться на мину или сигнальную растяжку. Тело легко и естественно змеилось между небольшими возвышенностями.
"Под колючую проволоку ликвидатор просочился так, будто раньше делал это тысячи раз. Его учили преодолевать «колючку», но на тренировках он использовал специальные кусачки или подручные средства, чтобы проделать проход, достаточный для человека.
А теперь у Руди не было никаких вспомогательных инструментов, но они ведь и не требовались.
Одолев защитную полосу, Вебер ненадолго замер. Не мигая, уставился на линию горизонта – угасающая звезда уже висела возле нее.
Вебер пополз вперед, пытаясь по памяти определить верное направление: карта военной базы была словно впечатана в его мозг. К счастью, фрины проявляли какую-то непонятную беспечность, они не только плохо охраняли внешний периметр, но и территорию захваченного гарнизона контролировали невнимательно.
Живого человека, может, и не осталось. Но это совсем не то же самое, что не осталось живого ликвидатора.
Подумав об этом, Вебер нехорошо оскалился. Внутри возникло какое-то неясное томление. Радость от предстоящей схватки? Он не смог определить словами то, что загорелось внутри.
