В глубине замкнутого острова крохотного мыса скрывалась опасность. Группа спецназа проявляла умеренную уверенность и спокойствие, даже когда последние ресурсы подавляли тревогу. За четыре дня на Саванге диверсионный отряд Фринов накапливали силы для решающего удара над военной базой....
А если бы услышала, то не смогла бы ответить.
День шел где-то за тонкой стеклянной перегородкой, отделившей Катрин от всего внешнего мира. Внутри остались только она, малыш и гибель Кирилла. Снаружи – оживившиеся пациенты госпиталя, радостные коллеги. Пятый флот адмирала Борисова расчленил вражескую группировку, и теперь ударные корабли проводили тотальную зачистку Угольного Мешка, в то время как мобильные группы ликвидации сопровождали уцелевшие звездолеты фринов, не позволяли им оторваться от погони, уйти безнаказанными.
Все это ничуть не волновало Катрин. За общую радость, за эту победу заплатили неправильную, невероятно высокую цену."
"Кирилла больше нет. Наверное, Катрин Уилсон была одной из немногих на Рапиде, кто ненавидел адмирала Борисова и генерал-лейтенанта Кравца. Наверное, все остальные считали героем командующего пятым флотом. Но он отдал за победу несоразмерную плату, и Катрин не смогла бы такое простить. Никогда.
А потом начальник реанимационного отделения в присутствии Кэт сказал о том, что с Саванга возвращается спецназ.
Тут-то Катрин и выпустила из рук стеклянную емкость, без сил опустившись на стул. Второй удар, конечно, не был сильнее первого, но в глазах потемнело. Кирилл погиб, а Вебер возвращается. С этой минуты Катрин не могла думать ни о чем другом. Несправедливо. Вдвойне несправедливо. Вебер, ударивший Соболевского кулаком в лицо, вернется, будет вместе со всеми радоваться победе над фринами, а Кирилл никогда не увидит своего ребенка.
Ненависть к адмиралу Борисову отошла на второй план, теперь Катрин знала имя другого человека, которого ненавидела еще сильнее. Позабыв обо всем, она оставила госпиталь и пациентов, бросилась из здания наружу, побежала в сторону посадочного поля, прямо так – в белом халате. Она хотела, она должна была выкрикнуть в лицо Веберу все, что о нем думает! Только так!
Злоба и ярость поглотили все остальное, даже на время отогнали пустоту, казалось бы, прочно поселившуюся внутри.
...К посадке транспортного корабля девушка не успела: судно опустилось на дальней площадке, до которой от госпиталя за пять минут не домчишься.
Уилсон не знала никого из прибывших, кроме единственного. Вебера она разглядела не сразу, хоть он отличался от всех прочих – шел без оружия, в центре живого кольца, какой-то похудевший, черный.
