В глубине замкнутого острова крохотного мыса скрывалась опасность. Группа спецназа проявляла умеренную уверенность и спокойствие, даже когда последние ресурсы подавляли тревогу. За четыре дня на Саванге диверсионный отряд Фринов накапливали силы для решающего удара над военной базой....
Потом лейтенант помрачнел, насупился, на щеках выступили красные пятна – Алексей сообразил, что капитан из «Каракурта» прикалывается над ним.
Тем не менее Аверинцев отвечать на реплику не стал, спрятал нож, замер в кресле в такой же позе, как командир, – откинувшись на спинку, с закрытыми глазами.
Однако долго посидеть а-ля Быков ему не дали: на пороге десантной капсулы появился один из пилотов «Иглы».
– Подходим! – известил он. – Собирайтесь. Пока все идет по плану, дальние радары не использовали, со штабом не переговаривались, соблюдали режим радиотишины.
– Хорошо бы, – ответил Эспозито, мигом сворачивая карту и выпрямляясь в кресле. – Будет здорово, если сумеем десантироваться незаметно.
– Постараемся, – лаконично отозвался пилот «Иглы». Он и сам прекрасно понимал: скрытность подхода – гарантия того, что у бойцов «Анаконды» появятся какие-то шансы остаться в живых. – Закрепляйтесь, через пару минут начинаем маневр...
Дважды просить никого не требовалось – спецназовцы отлично знали, что за болтанка начнется, едва десантная капсула отделится от корабля.
– Удачи! – Офицер «Иглы» поднял сжатый кулак, давая товарищам последнее напутствие, но на его жест взмахом ладони откликнулся только Быков.
Остальные сосредоточенно возились с основными и резервными карабинами страховочных ремней.
Тяжелая керамопереборка с лязгом захлопнулась, теперь корабль был наглухо отделен от «бочки» – так спецназовцы называли десантный модуль, в котором им предстояло пережить несколько неприятных минут.
А потом капсула отделилась от «Иглы» и начала свободное падение на Саванг. Как водится в таких случаях, спустя десяток-другой секунд «бочку» начало вертеть то по часовой стрелке, то против, а потом к «приятным сюрпризам» добавилось вращение через голову.
– Ой, мама! – пробормотал Тадеуш Поулеску, который тяжелее других переносил «рваные» перегрузки, с резкой сменой векторов движения.
Впрочем, неприятные ощущения продолжались не очень долго: по команде с «Иглы» сработала автоматика капсулы, в две стороны выдвинулись небольшие стабилизаторы, выравнивая полет «бочки».
– Значит, прошли верхние разреженные слои, – с трудом проговорил Быков.
Он, как и семь товарищей, висел на страховочных ремнях, борясь с тошнотой – их небольшой кораблик тормозил трением об атмосферу. Спустя минуту начала потрескивать керамозащита второго уровня – скорее всего, внешняя оболочка уже горела в плотных воздушных слоях, сияя, как новогодний фейерверк.
