На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
А что тут творится, когда экипаж на месте, а над тобой сто метров водной толщи? К черту клаустрофобию!
Внутренности субмарины, как ни странно, освещались. Видимо, ремонтники использовали бортовые аккумуляторные батареи.
Капитан выключил фонарь, сунул его в штаны, начал пробираться к корме, преодолел переплетения проводов, труб, приборов непонятного назначения. Он оказался в жилом отсеке. Двухъярусные койки тянулись вдоль бортов.
Теперь ему стало понятно, почему команда лодки была урезана. Часть коек оказалась демонтирована.
В горле Сиротина запершило от волнения. Вот и груз, тот самый, из художественного музея!
Он рухнул на колени, осматривал, ощупывал контейнеры. Явно герметичные, все опломбировано, заперто. На каждом несколько замков. Капитан машинально пересчитал ящики. Их было двенадцать. Что и требовалось доказать!
Вадим пятился обратно к рубке, пролез через машинное отделение с силовой установкой из двух электродвигателей.
Он пятился дальше. Вытянутая цистерна с машинным маслом, резервуар для его сбора. Тонкая переборка. За ней отсек для команды машинного отделения. Далее центральный пост, откуда он начал экскурсию, которая явно затягивалась.
Капитан машинально продвигался к носу судна. За переборками еще один жилой отсек, кровати в два яруса, две запасные торпеды вдоль бортов. Под койками аккумуляторные батареи в несколько рядов.
Люди возвращались на лодку! Вадим услышал шум и чуть не затопал ногами от ярости. Какого черта, он еще не выполнил свою задачу!
Похоже, немцы все поняли, обнаружили трупы. Кто-то остался тушить огонь, другие устремились обратно. Люди возмущенно кричали, слетали в док, бежали к лодке. Тряслась лестница, самые резвые и исполнительные служаки карабкались в рубку.
Капитан бросился на центральный пост, выхватил пистолет. С лестницы спрыгнул рослый тип с выпученными глазами. Вадим выстрелил ему в грудь, и в рубке сразу стало тесно. Этот фрукт загибался, стонал. В довершение ко всему Сиротину пришлось встать на него.
Вадим стрелял вверх, в узкую шахту, по которой слетал еще один кандидат в покойники. Тот визжал, получая пулю за пулей, и свалился на соратника.
