На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
Сосед наш, в Конном переулке обретался. На карьере работал, прежде чем к немцам переметнуться. Его жена родная прокляла, сбежать от него хотела, так он ее избил до потери сознания, а потом сам пристрелил.
Возможно, эта мразь и имела какую-то информацию, но пойманных предателей партизаны в живых не оставляли. Он просил пощады, пока в лоб ему не уперся ствол «ППШ». Башка негодяя раскололась.
Вадим перегнулся через обрыв. Полицай ухитрился сигануть с кручи в том месте, где высота была наибольшей. Внизу лежали камни.
Нападение партизаны отбили, но хорошо понимали, что это только первая ласточка. Полицаев в районе было как грязи. Гибель подельников их не остановит, даже наоборот. Спасует полиция, подтянутся по проторенной дорожке егерские подразделения немецкой армии.
От одного партизана к другому пробежала тяжелая весть. От ранений скончался комиссар Воронцов.
На обрыве осталось охранение, остальные брели в лагерь.
Командир отряда Сазонов и его заместитель Овчарук остались живы. Их лица были измазаны кровью, но, по всей видимости, чужой. Победу было трудно назвать пирровой, и все же особой радости она не принесла.
– Спасибо, товарищ капитан, выручили наших, – севшим голосом проговорил Сазонов. – Семен мне уже рассказал. Видите, какое дело неприятное. Теперь придется отложить на какое-то время выполнение вашего задания. Вон как полицаи вам подкузьмили.
– Я все понимаю, Василий Лукич, – устало ответил Вадим. – Будем считать эти обстоятельства форс-мажорными.
В ходе боя погибли восемнадцать партизан. Четверо были тяжело ранены. Десятерых зацепили пули, но все они могли ходить самостоятельно. Их уже перевязали.
В последующие полчаса командир принял волевое решение. Как бы ни было комфортно в лагере, его придется перебазировать севернее, на законсервированную базу, расположенную в Глуховском распадке. Время на сборы – полтора часа.
Отряд выступил без опоздания. Партизаны оставляли землянки, баню, все, что нажито непосильным трудом, как мрачно пошутил Белоусов. Опечаленные люди сгибались под тяжестьюоружия, боеприпасов, бытовых принадлежностей, запасов съестного. Они уходили из лагеря в колонну по одному, пересекали овраг, поднимались в горы по узким тропкам.
Овчарук возглавлял процессию.
