На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
Краус что-то быстро проговорил, проглатывая слова, закашлялся, снова выдал невразумительную тираду.
– А теперь запятые расставьте, господин полковник, – посоветовал ему Вадим.
– Куда вы меня тащите? – прохрипел полковник. – Вы не можете так обращаться с военнопленным. Я знаю свои права. Лучше пристрелите меня здесь же, я все равно ничего не скажу. Хотя бы потому, что не владею информацией.
– Ну и что он несет? – спросил Белоусов. – Благодарит за коньяк?"
"– Нет. – Вадим усмехнулся. – За коньяк он не благодарит.
Глава 7
К закату группа без потерь вернулась в Глуховский распадок. Настроение у участников дерзкой операции было приподнятое, несмотря на дикую усталость.
На завершающем участке пути им пришлось волочь полковника на себе и отпаивать коньяком, оставшимся в первой бутылке. В противном случае они рисковали не донести его. Сердце у начальника армейской разведки не на шутку пошаливало.
Его осматривал медик, пока Вадим в командирской пещере вводил Сазонова в курс дела.
Командир отряда сильно удивлялся. Мол, надо же, доставили пьяного полковника. Неужто прямо с банкета?
– Считайте, что с банкета, – ответил Сиротин. – Гуляют немцы по случаю проигрыша в войне. Держите, Василий Лукич. – Он сунул командиру вторую, и последнюю, бутылку коньяка. – Будет время, выпьете с Овчаруком за победу, за тех, кого с нами нет. Можете и мне граммульку оставить.
– Восхищаюсь я вами, Вадим Викторович, – уважительно пробормотал Сазонов.
– Вы уверены, что здесь безопасно? В свете некоторых событий полицаи и их немецкие хозяева, мягко говоря, взбешены.
– В Глуховский распадок им не пройти, – уверил капитана Сазонов. – Мы перекрыли все лазейки. Да и не до нас теперь будет немцам.
