В 1944 году партизаны и сотрудники СМЕРШ под командованием капитана Сиротина ведут отчаянную борьбу за спасение уникальной коллекции живописи из крымского музея. Бесценные шедевры, захваченные фашистами, спешат вывезти в Германию на подводной лодке. Герои должны помешать похищению...
Давайте не будем так нагнетать трагедию, хорошо?
– Простите. Наверное, вы правы. – Девушка опустила голову. – Немцы появились вечером, а утром прибыл некий уполномоченный офицер. Он сносно изъяснялся по-русски, построил всех, кто остался в музее, и объявил задачу: дворцово-парковый комплекс должен работать, сиять, экспонаты – стоять и висеть на своих местах. Германские специалисты проведут полную инвентаризацию. Не буду рассказывать, как нам жилось эти два с половиной года. Мы не прислуживали немцам. – Девушка заносчиво задрала нос. – Мы выполняли свою работу, которую никто за нас не сделал бы, сохраняли наши ценности! Немцы действительно вели учет. Многое из того, что было разворовано в сорок первом, удалось вернуть в музей. Не хочу обелять фашистов, но за комплексом они следили. В этом нет ничего странного. На примере нашего дворца немцы хотели показать всему миру, как берегут историческое наследие. За сохранность ценностей отвечали СС и ведомство Розенберга, министра по оккупированным территориям. В музее работали какие-то немецкие ученые. Они называли себя искусствоведами, но больше всего их волновала стоимость картин. Из разговоров мы понимали, что готовится вывоз в Германию всех наших шедевров. Немцы составляли описи, некоторые вещи упаковывали и увозили в неизвестном направлении. Мы ничего не могли сделать. Аркадий Петрович вмешался, когда эти вот искусствоведы сняли со стены в Голубом зале «Искушение Христа» Йорданса. Они просто надавали ему тумаков, и мы два дня лечили его примочками. Но все-таки большинство предметов искусства до недавнего времени оставалось в Крыму. Часть хранилась в запасниках, другая выставлялась на обозрение. Немцы корчили из себя знатоков, приезжали целыми группами, ходили по залам с умным видом. Несколько раз после них пропадала серебряная посуда восемнадцатого века.
– Не поздно они спохватились по поводу вывоза экспонатов? – проворчал Сазонов. – Наши окружили их со всех сторон. По суше не выбраться, над морем господствует наша авиация.
– Так же как мы в сорок первом, – буркнул Вадим. – До последнего не верили, что Крым придется отдать, ждали чего-то несбыточного. Так и немцы. Они надеются, что вот-вот случится перелом, с неба спустятся резервы, вступит в бой мифическое оружие возмездия. Хрен им! Не случится и не вступит.
– Да, из разговоров офицеров мы делали вывод, что ожидается некий приказ министра Розенберга, – сказала Юля. – Он поступил поздно, но был категоричным: все крымские ценности отправлять в рейх.
