Зоя Васильевна заметила и оживилась:
— А это Юрочкины грамоты. Олимпиады всякие. И школьные, и районные. Он даже однажды в городской участвовал, второе место занял. Его учительница по математике очень хвалила.
— По математике? — не поверил Димыч и выдернул у меня из рук грамоту. — Так он в олимпиадах по математике участвовал, что ли?
— Да. И по физике еще. А что вы так удивляетесь? Юра очень умный мальчик был, его все учителя хвалили. Он на медаль шел, если хотите знать.
— Погодите, Зоя Васильевна. — Димыч замотал головой, будто пытаясь поскорее проснуться. — Так Юра ваш что, учился хорошо?
— Конечно! — кивнула она гордо. — Я же вам говорю, он на медаль шел.
— А чего же он тогда в физкультурный техникум пошел после школы?
Родители переглянулись, мне даже показалось, что испуганно.
— Ну… Он сам так захотел.
— Как так захотел? Медалист, и вдруг техникум. Да еще такой, где физика с математикой вообще никому не нужны.
— Да не медалист он, — сказала Кузнецова, снова испуганно переглянувшись с мужем. — Медали-то у него не получилось.
— Да он в десятом классе учиться перестал. Знаете, возраст такой трудный, переходный. О будущем не думают совсем, делают все родителям назло. Вот он нам назло в техникум и пошел. А мог бы и в институт поступить, конечно. — Зоя Васильевна снова беззвучно заплакала. — Мне его классная руководительница тогда чуть не каждый день домой звонила: «Юру надо спасать. Юра сам себя губит». А что я могла сделать? Что ни скажу — все в штыки. Все наперекор делал. И техникум этот выбрал нам назло.
— У вас плохие отношения были, что ли?
— Нормальные отношения. Как у всех. Это возраст такой.
— У всех возраст. Но не все от института отказываются. Чего он вдруг взбеленился-то?
Кузнецова всхлипнула громче обычного, ей явно не понравилось слово «взбеленился», которое ляпнул, увлекшись, Димыч. О своем погибшем сыне она хотела говорить только красивыми, хорошими словами. Забыв о прежних обидах и конфликтах.
— Зоя Васильевна! Борис Владимирович! Что произошло тогда у вас с Юрой? Ведь он себе всю жизнь перекурочил, вы же понимаете. Должна быть причина для этого.
— Обиделся он на нас, — подал вдруг голос отец. — Вот и стал перечить во всем.
— Не помню уже, — быстро сказала Зоя Васильевна. И добавила, снова переглянувшись с мужем. — Лет-то сколько прошло. Уже и не вспомнишь. Поругались мы с ним. А из-за чего, не помню.
— Мутные они какие-то, — сказал Димыч. — Ничего не помнят, ничего не знают. У них сына убили, а они в несознанку идут.
