Риккер на экране ноутбука улыбнулся:
— Знаю, знаю, что ты хочешь сказать. Что за похищение человека я отвечу даже в чужой стране, тем более ты не обычный гражданин, а крутой опер-важняк. Как видишь, настоящее имя я твое узнал и справки по старым каналам навел. — Загорелое лицо Риккера вдруг потемнело, улыбка исчезла. — А кто ответит за смерть обычного человека, а, подполковник Гуров?
Лев с трудом выдавил пересохшими губами:
— Не понимаю, о чем идет речь.
Его собеседник фыркнул насмешливо:
— В дурочку решил со мной сыграть. Ты прекрасно знаешь, о чем я. Борис Балок, начальник моей охраны, мертв. Сразу после разговора с тобой его сожгли в собственной машине. Ты думаешь, что я идиот и не понял намек? Раз вы не можете дотянуться до меня, то использовали Бориса? Только объясни мне — для чего? Ведь я вернулся в Америку, свой проект свернул. Что вам еще от меня надо?
— Никакого отношения к смерти Бориса я не имею. Мы не работаем такими методами. А кто его убил, лучше спросите сами себя, в вашем прошлом есть ответы на многие вопросы.
Снова улыбка-оскал в ответ:
— Так ты и прошлое мое раскопал, молодец. Оно хорошо, глубоко было спрятано, потому что нельзя честному американскому бизнесмену Альфреду Риккеру иметь такое пятно на своей репутации. Раз смог до такого додуматься, то сообразишь, что я с тобой сделаю, если не согласишься на мои условия. Я даю тебе телефон на две минуты, моя дочь и внук возвращаются в Америку ближайшим рейсом, я тебя отпускаю.
Опер не смог скрыть удивления:
— Я не знаю, где ваши близкие. Первый раз слышу о смерти Бориса, мне жаль. Я его не убивал, когда я вышел из машины, он был жив.
Лицо Горца залило мертвенной бледностью, глаза стали черными от ярости. Он грохнул кулаком по столу:
— Не корчи из себя идиота. Вы убили Балока, вы похитили мою дочь и внука. Что вам нужно?! Отвечай.
В тишине после его выкрика щелкнул затвор пистолета, Гуров не видел его, но понимал, что дуло смотрит ему в голову.
— Отвечай! — После нового рыка холодная сталь уперлась оперу прямо в висок.
Лев спокойно ответил:
— Я не лгу. Я не знаю ничего о смерти Бориса, не знаю ничего о месте нахождения ваших близких.
В ответ вышедший из себя бандит взвизгнул:
— Урод! Ментяра, я заставлю тебя говорить! Мешок!
И снова перед глазами была пелена, белесая и полупрозрачная. Но теперь опер понимал, что происходит — ему на голову натянули пластиковый пакет, чтобы пытать, пока не согласится на условия бандита.
Возле горла затянулись концы, прочный пластик впился в кожу, перекрывая доступ кислороду. Лев старался дышать медленнее, расходуя драгоценный воздух постепенно, и все же знал — это не поможет, он лишь продлит свои мучения на несколько минут.