— Замес крутоват, но идти по пути наименьшего сопротивления не позволяет мне ни здравый смысл, ни профессиональный опыт, — с сожалением отозвался коллега, — к тому же одно дело — выплавить стандартную взрывчатку из старого снаряда времен Великой Отечественной, и совершенно иное — где-то изыскать состав, незнакомый экспертам даже нашей лаборатории.
Станислав развел руками:
— На каждый чих у тебя платочек приготовлен.
— Спасибо на добром слове. Продержим умника в предвариловке максимум сорок восемь часов — а далее, увы, не получится пойти по легкому пути.
Крячко с готовностью возмутился:
— Ничего себе, легкому! Чужой труд любому легок! Участковый, мерзавец, героизмом страдает, выгораживает кого ни попадя, а что ж мы тратим время, просеиваем население. — Крячко испытующе глянул на друга: — Или тебе, паче чаяния, уже все очевидно?
Лев Иванович утешил:
— Далеко не все мне очевидно, и операция по чёсу-просеиванию, безусловно, нужная. Очевидно, что Зубков врет. Очевидно, что красивый телефон назначался Нине…
— Выступлю минутным критиком, — прервал Крячко, подняв по-ученически руку, — на чем основана сия уверенность?
— На психологии голодранской. Гаджет дорогой, малоизвестной марки, девица отлично разбирается в шикарных вещах, и такая штука не могла не привлечь ее внимания.
— И поскольку телефон подброшен именно на ее пути, то, скорее всего, тем, кто отлично знал ее маршруты…
— …и, с учетом услышанного от Зубкова, ведал и ее слабости, и «страшные» тайны.
— Сто процентов не им. Но кем-то осведомленным, кто не хуже его в курсе, что никакого любовника-авторитета не было и сгоревший дом на той стороне канала — не более чем сгоревший дом. Искусственное место поклонения. Фетиш, можно сказать. И насчет мотивов. Тоже, знаешь ли, теряюсь в догадках: кому могла помешать эта дурочка?
…Мария вмешалась, решив уточнить:
— Лева, позволь уточнить. Ты точно не допускаешь мысли о том, что это не страшный план коварного Сережи — изуродовать любимую женщину с тем, чтобы никому-то она не стала нужна, и выступить спасителем?
Гуров решительно встал, оправив халат:
— Все, расходимся. Что за безобразие, и она туда же! Если знаешь человека, надо же как-то ему доверять!
Жена выдвинула беспроигрышное возражение:
— Только в крайних случаях. Мерзавец всегда тот, которого меньше всего подозреваешь.
— То-то Зубкова вы с Крячко столько времени подозревали, что он уже сам на себя не похож!
— Ты куда-то шел? — холодно спросила Мария.
— Хотел кофе сварить.
— Вот и вари.