— Возможно, у кого-то могут быть причины личного характера, ревность, соперничество, неверность?
Татьяна Михайловна вдруг вспыхнула, хлопнула ладонью о столешницу:
— Перестаньте! Вот охота переливать из пустого в порожнее! Взрослые же люди!
«Интересная реакция на простой вопрос, надо попробовать…»
— Вы о чем сейчас, Татьяна Михайловна? — искусно изображая смятение, мягко спросил Гуров. — Я задел некую болевую точку? И вновь вынужден напомнить: если бы тут, в этом кабинете, находились бы люди, знающие абсолютно все местные сплетни, слухи и прочее… вас бы тут не было, нет?
Однако Татьяна Михайловна уже опомнилась, пришла в себя:
— Простите. На взводе я, столько всего навалилось. Не обижайтесь.
— Не буду, — пообещал полковник.
— Я подумала, вы про эту сплетню, что Сережка Зубков и Нинка… ну, вы понимаете.
Лев Иванович развел руками, улыбнулся белозубо: не понимаю, мол.
— Все вы понимаете, — вздохнула женщина, — да и я далеко не дура. Да, я знаю, Лялечка не дочь Дениса. У сына была первая, у Нины — вторая положительная, у Лялечки — третья группа крови.
— Ошибка возможна? — спросил Лев Иванович, осмысливая услышанное.
— Нет. У меня хранились их школьные медкарты. Но определенная группа крови далеко не всегда наследуется детьми. Еще можно допустить, что при взрослении группа крови может поменяться…
Она покачала головой:
— Если только ради этого казуса отринуть все законы биологии.
— Нда-а-а-а… дела. Татьяна Михайловна, Денис об этом знал?
— Я ничего никому никогда не говорила, — отчеканила женщина, — и вас попрошу молчать, раз по моей глупости узнали случайно. Ляля — моя внучка, и точка. А Нинка эта…
Женщина назвала вещи своими именами, но немедленно попросила прощения.
— Ничего, я понимаю, — заверил Гуров, — а причастность Зубкова к случившемуся вы не допускаете?
Красивые, по-прежнему густые брови взлетели:
— Что-о-о-о? Да что вы, товарищ полковник! Сережа? Да безобиднейшее существо, конечно, нет!
— Знать бы изначально, кто на что способен…
— Нет, это я отрицаю, — твердо заявила Татьяна Михайловна, — так и запишите. Я с пеленок его знаю, даже если бы своими глазами увидела, не поверила бы.
— Кто же тогда? Может, есть идеи?
Однако она ответила бесцеремонно и решительно:
— Не знаю. Кто-то другой.
— Что ж, истекло сорок восемь часов, и отпустили Сережу? — поинтересовалась Мария. — А зря, зря.