В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
В Брюстер-Форуме Рэтчетт был единственным человеком, до которого не доходила эта символика. Вот так и человек, бывает, не ведает о снедающей его болезни.
– Полицейский сделал очень хороший ход, – сказал он, набивая трубку Рэтчетта.
– Знай я, что полисмен неплохо соображает, я бы играл с Бойлем по-другому. Я играю лучше.
– Согласен.
– В турнире эта партия будет засчитана?
– Боюсь, что да.
– Это нечестно. Бойлю помогали.
– Вы сами предложили.
– Ах этот Бойль… Я могу его обыграть в любое время дня, в любой день недели.
– Да, можете.
– Я могу его убить.
– За что?
– За то, что он сделал со мной.
– Он ничего вам не сделал.
– Он воспользовался подсказкой полицейского, этого ночного сторожа, которому ни с того, ни с сего разрешили участвовать в турнире.
– Да, подсказкой он воспользовался. И чьей? Вы видели, как он над вами смеялся?
– Он не смеялся.
– Он ухмыльнулся и начал смеяться. Он-то прекрасно знал, что для вас игра с Бойлем – пустяк, что в честной борьбе вы победите, но сообразил, что одержит над вами верх, если не упустит момент.
– Да, только так он и мог победить. Унизил меня.
– Конечно, и все смеялись вместе с ним.
– Ублюдок.
– Они не могли удержаться. Пока он здесь, они будут смеяться над вами.
– Ерунда. Они знают, что это всего лишь полицейский.
– Будут смеяться еще больше.
– Нет.
– Да. Встречая вас, будут смеяться про себя.
– Вы чудовище, раз говорите мне такое.
– Я ваш друг. А друзьям всегда говорят только правду.
– Все равно, вы чудовище.
Он протянул Рэтчетту набитую трубку и ответил:
– Наверное, я зря это сказал. Но у вас есть способ смешать его с грязью, хотя вы до этого не опуститесь.
– Что за способ?
– Ваши приятели на мотоциклах, ваши, как вы говорите, крутые ребята. Представьте себе: полицейский не может остановить хулиганов.
– Вы правы, на это я не пойду. Нильс окажется в дерьме. В абсолютном дерьме.
– Откуда ему знать, что за этим стоите вы?
– Так низко я не паду.
Доктор Джеймс Рэтчетт улыбнулся:
– Я сейчас в хорошем настроении. Не хотите присоединиться и разделить со мной трубку мира?
– Нет, спасибо, мне пора домой.
– А кроме того, – сказал Рэтчетт, – даже если Нильс и узнает, кем он заменит доктора Джеймса Рэтчетта?
– В самом деле, кем?
– Я до этого, конечно, не опущусь.
– Конечно.
– Будьте завтра в полдень поблизости от наших коттеджей, – хихикнул Рэтчетт и, нагнувшись, прошел между слоновьими бивнями.
