В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
Так и было задумано Нильсом Брюстером; обстановка отражала теплоту, мудрость и понимание задрапированной в твид неуклюжей персоны хозяина кабинета.
Когда Римо вошел, громоздкая фигура попыхивала трубкой, являя миру Нильса Брюстера – доктора философии, профессора Чикагского университета, директора Брюстер-Форума, автора ряда книг, которые имели несколько тысяч человек, читали – несколько сотен, а понимали – только семь или восемь прочитавших. Римо почувствовал, что здоровяк собирается его унизить.
– Рад вас видеть, – напевно произнес доктор Брюстер с низким массачусетским приборматыванием и свистящим ""с"". – Вы Римо… Римо…
– Римо Пелхэм.
– Точно. Наш играющий в шахматы полицейский. Ну, так что же вы от меня хотите?
– Во-первых, узнать, чем вы тут занимаетесь.
– Для чего вам это?
– Чтобы лучше выполнять свои обязанности, я должен иметь представление о ваших исследованиях.
– Забудьте об этом.
– Забыть?
Римо стоял перед столом, ожидая, когда ему предложат сесть. Приглашения не последовало, и он уселся по собственной инициативе.
– Да, забудьте.
– Но почему?
– Просто потому, что вам этого не понять.
– Попробуйте объяснить.
– Пожалуй, не стоит.
– Пожалуй, стоит.
– Послушайте, – сказал Брюстер, закидывая ногу на ногу и затягиваясь трубкой. – Вы здесь только потому, что вы – довесок к правительственным субсидиям.
– Маккарти это понимал?
– Маккарти был полицейским.
– И стал мертвым полицейским.
– Верно. Мертвым полицейским.
Брюстер произнес это так, словно его попросили прочесть молитву над безвременно ушедшим куском ростбифа.
– Подавляющее насилие, то есть насилие в ответ на насилие, порождает еще большее насилие и жестокость. Типичным примером был Маккарти. Вы понимаете, что я имею в виду?
– Вы хотите внушить мне, что Маккарти сам напросился на убийство?
– Правильно. А вы сообразительнее, чем я предполагал. Ну, давайте продолжим эту гипотезу.
