В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
Все ли готово для… для того, что может оказаться необходимым?
Даже по телефонной линии повышенной секретности, закрытой для прослушивания, Смит был осторожен в выборе выражений."
"– Все в порядке, – сказал Римо. – Они часто общаются, каждый вечер собираются вместе. За пять минут я смогу так перестроить кондиционер, что все будет о'кей.
– А если придется… заниматься каждым в отдельности?
– Тоже без проблем. Я могу поодиночке заговорить их до смерти.
– Вы полагаете, это очень смешно? Что с вами происходит? Вы становитесь нестабильным.
Римо знал, что из самых негативных терминов в лексиконе Смита, этот был вторым. Первым шло слово «некомпетентность».
– Мне нужно выйти из максимальной готовности.
– Нет.
– Почему?
– Потому, что вы на службе.
– Я теряю остроту реакции.
– Оставьте гимнастические разговоры. Острота, пик… Будьте просто в форме.
– Я теряю форму.
– Сойдет и так.
– Я медленно схожу с ума.
– Вы всегда были сумасшедшим.
– Кажется, я становлюсь некомпетентным.
– Один день поможет?
– Да.
– Один день… Ладно, берите день, раз уж он вам так нужен. Но не делайте его слишком длинным. Мы пока не знаем, что выяснили родственные службы, и когда вам придется вступать в игру.
– О'кей.
Римо переменил тему, чтобы Смит не успел передумать:
– Вы получили от меня посылку? Бумажники?
– Да. Мы с ними работаем, но пока трудно что-либо сказать. Кстати…
– Хватит ваших «кстати».
– Кстати, – настойчиво повторил Смит. – Вам удалось выяснить, чем они занимаются? Я имею в виду… этот их план.
– Если я вам расскажу, вы все равно не поймете, – сказал Римо и повесил трубку.
Он уже почти превратился в интеллектуала, для чего необходимо одно: чтобы рядом, для контраста, был неинтеллектуал.
А может быть, в этом суть Брюстер-Форума? Фикция, искусно сработанная видимость бурной деятельности? Римо не верилось, чтобы кто-то из этих ученых, включая самого Брюстера, был в состоянии разработать план покорения хотя бы телефонной будки. Ни один не занимался, похоже, ничем таким, что могло бы представлять интерес для правительства.
Странно, но они начинали ему нравится. Как умно, Римо. Теперь осталось только влюбиться в доктора Дебору Хиршблум. Это будет мудро.
Если бы он мог вырабатывать в себе ненависть по заказу… Профессиональные футболисты это умеют. А почему нельзя ему? Да потому, дорогой, что ты должен работать, будучи никем и ничем, бездушной машиной для убийства.
