В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
Убирайтесь!
– Должен ли я предположить, доктор Рэтчетт, что я вам чем-то не нравлюсь?
– Полагайте, что я испытываю к вам чувство отвращения, и будете ближе к истине. А теперь убирайтесь отсюда, пока я не вызвал полицейского. Одного из ваших, кто знает как с вами обойтись!"
"Римо повернулся и ушел. Если придет приказ, то и с Рэтчеттом не возникнет проблем. Римо не знал, что приказ уже отдан, но отдан не КЮРЕ.
Глава четырнадцатая
В тот же день руководители отраслевых проектов Брюстер-Форума собрались на еженедельное совещание.
Ферранте рассказывал о новом сотруднике по безопасности:
– По природе своей он трус. Очень боится боли. Боязнь слабого разряда вызвала поразительное изменение частоты пульса.
Он сел. Тишину нарушил смех Абрама Шултера:
– Неадекватные данные, профессор Ферранте. И некорректный анализ неадекватных данных. Мистер Пелхэм абсолютно бесстрашен. Хладнокровен! При анализе излучений его мозга выяснилось, что он совершенно не реагирует на внешние раздражители.
Рэтчетт злобно произнес:
– Вы, вероятно, забыли включить аппаратуру. Неужели вам не пришло в голову, что интеллектуальный уровень этого Пелхэма настолько низок, что он просто не в состоянии адекватно реагировать на внешние раздражители, не только эмоциональные, но и физические?
– Вы думаете, – спросил Бойль, – что Пелхэм недостаточно умен?
– Конечно, – отвечал Рэтчетт. – Разве это не очевидно? Вспомните его действия против этой ужасной банды. Это что же, признак высокого интеллекта?
Бойль улыбнулся.
– Могу только предположить, что потребовалось гораздо больше интеллекта, чтобы их выпроводить, чем вызвать.
Рэтчетт покраснел. Бойль продолжал:
– Я бы сказал, что интеллектуальный уровень мистера Пелхэма чрезвычайно высок. К тому же, он крайне осторожен и уклончив в беседе. Он отвечает вопросом на вопрос. Это еврейский прием – извини, Абрам, – но это и признак человека, привыкшего к интеллектуальному спаррингу, человека, который прежде чем отдать доллар старается получить десять.
Нильс Брюстер внимательно следил за дискуссией, сложив руки на плотном животике и попыхивая трубкой. На носу у него было намотано гораздо больше бинтов, чем требовалось. Если Брюстер и имел секрет успеха, то заключался он в следующем: доминировать в группе, держать ее расколотой, без лидера, неспособной оспорить его авторитет. В конце концов он заговорил:
– Полагаю, что проблема решена. Наш новый полисмен или очень глуп, или очень умен.
