В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
– Это его дом? – спросил Римо, глядя на большое белое яйцо с окнами.
Брюстер кивнул и сказал:
– Утром я его не видел, хотя у нас была назначена встреча на девять часов, а он всегда пунктуален. Я хотел объяснить, что его гипноз зашел слишком далеко, и что лучше поискать другие формы художественного самовыражения. Но он не появился и к телефону не подходил. И я пришел сюда. У него есть особая комната, это, скорее всего, подсознательное воплощение его представлений о матке. Он находился внутри, а дверь была заперта снаружи.
Они приближались к дому, из которого солнце, казалось, собиралось приготовить яичный салат.
– Мне дом нравится, – сказал Римо.
– Он никому не нравится.
– А мне нравится. Чертовски интересная идея.
– Гротеск, – сказал Брюстер.
– Это ваше мнение.
– Так думают все в Брюстер-Форуме.
– Нет, не все.
– Нет? Кому же он нравится?
– Мне.
– А, вам… Я говорил обо всех.
– Я тоже некто, не пустое место.
– Вы отвечаете за безопасность.
– Но я человек.
– Да. Хорошо, будь по-вашему. Он там.
– При виде Рэтчетта трудно не впасть в панику, – сказал Брюстер. – Вы не заметили, конечно, но я чуть было не сорвался. К счастью, у меня невероятное самообладание. Но я был на грани.
– Хорошо, – мягко сказал Римо. Как большинство жертв паники, Брюстер не помнил своих поступков. Он не вспомнит, что терял сознание. – Оставайтесь здесь, Нильс.
– Называйте меня доктор Брюстер. – Все еще дрожа, Брюстер прислонился к дверному косяку.
– Да, доктор Брюстер, – сказал Римо.
– Называйте меня Нильс, – ответил Брюстер.
Римо ободряюще улыбнулся и вошел в гостиную. За камином – вход в особую комнату. Там и лежало голое тело Рэтчетта, наполовину покрытое розовой смесью крови и воды. На лице застыла гримаса ужаса. Стараясь не запачкаться, Римо перевернул тело. Ага, вот как они с ним поступили! Значит, началась охота на ученых и, чтобы их защитить, придется, возможно, их уничтожить.
"Он позвонил в справочную, узнал номер доктора Хиршблум и набрал его. Послышались длинные гудки. Гудки. Гудки. Ничего не видя, Римо глядел в потолок, потом уставился в пол, нетерпеливо насвистывая.
