В ночной тиши комнату прорезался холодный свет лампы. Медленно медсестра вводила иглу под предплечье, точно точила острым остроконечным ножом на поражение душевную связь жертвы и убийцы. Голова безжизненно свалилась на столик, оставляя за собой мерцание тени.
В трубке раздавались гудки.
– Дерьмо, – выругался он, бросив трубку, и вышел на улицу.
– Ужасно, правда? – сказал Брюстер.
– Что? – спросил Римо, чья голова все еще была занята гудками в телефонной трубке.
– Вы неважно выглядите.
– Да, конечно. Жуткая картина. Ужасно.
– Знай вы о насилии и жестокости, о их движущих силах и динамике, заключенных в человеческом существе, вам было бы гораздо легче.
– Наверное, – сказал Римо.
Черт побери, ее нет дома. А у него свободный день. И он планировал провести его с ней.
Доктор Брюстер порылся в кармане и достал трубку и начатую пачку табаку.
– Как это все, черт побери, произошло? – произнес он, глядя на надорванную пачку, как будто она была во всем виновата, и раскурил трубку. – Насилие – странная штука, – продолжал Брюстер, мечтательно вглядываясь в табачный дым. – Многие так и не могут научиться воспринимать его как неотъемлемую часть бытия.
«Она должна быть дома, – думал Римо.
Они вернулись в центр форума, где ученые были заняты беседами, размышлениями, разъяснениями, предсказаниями, рассматривая в интеллектуальной перспективе элементы жизни и смерти. А Римо Уильямс обдумывал, как поступить. Если она хотела заставить его ждать, помучить, он будет очень спокоен. Скажет, что не обратил внимания на время.
– Понимаете, – объяснял Брюстер, – хотя вы и полицейский, но не до конца осознаете, что насилие – неотъемлемая часть жизни. Вам трудно воспринять очевидный факт, что человек по сути своей – убийца, и для него лучшая игрушка – другой человек. Он хищник. Только в конце своей эволюции он стал травоядным. В глухих, отсталых уголках Америки реакцией на насилие становится его идеализация.
Может обругать ее, повернуться и уйти? А если она в ответ засмеется? Или, что еще хуже, обидится? Тогда он извинится и обнимет ее, решил Римо. Но если она сильно обидится, то может не простить. Нет, Дебора не такая. Она рассмеется. Тогда и он рассмеется тоже. И все будет в порядке.
